Отрави меня собой

— В тень. Ты осунулась. Может, тебе отдых нужен?

— Нет, — резко мотнула она головой.

— Не заболела ли ты случаем?

Еще как заболела! Однобокой любовью к мажору, которого не видела ни в клубе, ни в универе. Любовью, душившей ее. Но кто же ей выпишет больничный и назначит лекарство от тоски, от прошибающего до озноба чувства одиночества и ощущения непоправимой катастрофы?! Хотелось кричать до слез, до срыва голоса.

— Это личное, — едва слышно промямлила она. — Я справлюсь, Андрей, обещаю.

Он прищурился, раздумывая над тем, стоил ли дать ей шанс. Кивнул головой и сказал:

— Мы оставляем личное за пределами рабочего места, да, Оля?

— Да.

— Вот и славно. Надеюсь, к следующей смене, ты переборешь себя. Свободна.

— Спасибо, — прошелестела она и прошмыгнула к двери.

Зашла в служебный гардероб и переоделась. Посмотрела в зеркало и запустила пальцы в густую ассиметричную челку. Горько хмыкнула. Поддавшись мимолетному порыву, когда ей надоело отводить взгляд сторону, стоило кому-либо криво глянуть на нее, она забежала в парикмахерскую и попросила мастера сотворить ей что-то удлиненное и падающее на глаза. Она мечтала спрятать свое лицо ото всех, даже от подруг. Девчонки странно косились на нее, мажорные друзья Лавра — Саня, Боря и Вадик — вообще таращились так, что хотелось провалиться под землю. Кира и девушки из ее свиты провожали откровенно враждебными взглядами. Оля только внутренне сжималась и прятала глаза за челкой. Словно все они молчаливо обвиняли ее в том, что из поля их зрения исчез Артём Лавров. Их светоч. Боль ее сердца. Он внял ее словам и забыл о ней. Как она и требовала. Оле хотелось плакать навзрыд. Что за невезение?

Череда унылых, безрадостных дней превратилась в сплошной серый и промозглый туман. Уже никто не встречал ее из универа, хотя глаза по-прежнему выискивали на стоянке ядовито-зеленый спорткар или презентабельный темный Шевроле. Никто не подвозил ее к центру, чтобы забрать сестру и поехать в парк погулять. И никто не подвозил ее на смену и не ждал у клуба, чтобы подбросить домой. Лавр испарился. И забрал с собой всю радость жизни. Без Артёма она превратилась в пустое выжженное место.

Мама пыталась поговорить со старшей дочерью, но видя, как искажалось ее лицо болью, понимающе умолкала и крепко обнимала. Слыша глухие, едва сдерживаемые рыдания, материнское сердце обливалось кровью. Мама неустанно повторяла, что всё еще будет хорошо. Обязательно.

Не чувствуя своих ног, Оля вышла на крыльцо и попыталась вдохнуть свежий ночной воздух, но грудная клетка оказалось словно в тиски зажатой. Удовлетворившись малой дозой кислорода, опустила голову и медленно пошла по ярко совещенной дорожке к стоянке, пока в кого-то не врезалась. Подняла глаза и погасила трусливое желание убежать, шарахнувшись друзей Артёма. Отступив в сторону с целью освободить дорогу, она пробормотала:

— Простите.

— Привет, медведица, — поздоровался с ней Вадик.

— Парни? — она вопросительно приподняла брови, когда троица слегка окружила ее, преградив путь. К ее удивлению они были совершенно трезвы.