Рейган

Еще в начале июня 1982 года состоялся визит Рейгана в Великобританию и ФРГ (включая Западный Берлин). Британия считалась главным союзником США и выступала в роли почти равного их партнера. Такие отношения закреплялись тем, что правительство этой страны возглавляла лидер Консервативной партии Маргарет Тэтчер, взгляды которой (как и других руководителей этой партии) были очень близки позициям Рейгана и его администрации.

Рейган познакомился с Тэтчер в 1975 году, когда она возглавила свою партию, находившуюся тогда в оппозиции правительству лейбористов. Новые встречи последовали во время двух посещений Тэтчер Вашингтона в 1981 году.

Во время первой поездки Рональда в Лондон предполагавшаяся краткая встреча переросла в долгую и интересную для обоих беседу, выявившую близость взглядов, прежде всего по внутренним проблемам. Тэтчер была первым зарубежным лидером, приехавшим в Вашингтон после того, как Рейган стал президентом. В ее честь был устроен радушный прием.

По словам позднейшего лидера консерваторов и премьера Великобритании Дэвида Кэмерона, тогда «Рейган не только лично присутствовал на всех этих мероприятиях, он обнял ее за плечо, чтобы показать: “Мы делаем одно дело, и мы правы”. Для нее это было началом прекрасной дружбы, как, я думаю, для него тоже»[416].

Теперь, выступая в британском парламенте 8 июня 1982 года, президент призвал страны Запада к «крестовому походу» против коммунизма, подтвердив свои прежние заявления об агрессивности СССР[417]. Вся его речь, в которой говорилось и о Берлинской стене, возведенной по совместному решению советских лидеров и коммунистических боссов ГДР, и о выступлениях польских рабочих за свободу профсоюзов и в конечном итоге за независимость своей страны, и о прозорливости сэра Уинстона Черчилля, в 1946 году пришедшего к выводу, что над Восточной Европой навис «железный занавес», была выдержана в духе конфронтации.

Президент США говорил: «Звучит иронией, но Карл Маркс был прав. Мы ныне являемся свидетелями великого революционного кризиса, кризиса, в котором требования экономического характера вступают в непосредственное противоречие с политическим строем. Но кризис происходит не на свободном немарксистском Западе, а на родине марксизма-ленинизма, в Советском Союзе. Именно Советский Союз движется против волн истории, отрицая человеческие права и человеческое достоинство своих граждан».

Рейган выразил уверенность, что «марш свободы и демократии» под руководством Соединенных Штатов и Британии «оттеснит марксизм-ленинизм на свалку истории». По форме это было заявление об идеологическом противоборстве, но, учитывая политические реалии, означало выражение надежды, что в обозримом будущем рухнет та система, которая существовала в СССР. Это, однако, не была оценка, основанная на каких-либо реальных фактах, а благое пожелание, в которое вряд ли тогда хотя бы в малой степени верил сам Рейган.