Рейган

Особенно наглядно новый курс американского руководства был продемонстрирован в том, как Госдепартамент поставил «на должное место» посла СССР в Вашингтоне А. Ф. Добрынина, которому ранее были предоставлены бесспорные привилегии.

Началось с того, что после назначения А. Хейга государственным секретарем Добрынин перед официальным визитом вежливости новому госсекретарю договорился о личной встрече для выяснения взаимных позиций и претензий. Когда автомобиль посла подъехал к секретному гаражу Госдепа, водителю было указано следовать на общую парковку. Добрынина, обычно доброжелательного, но на этот раз рассерженного, окружили заранее оповещенные журналисты, направив на него кинокамеры и задавая на ходу массу каверзных вопросов, на которые посол не отвечал[410].

Раздражение по отношению к Хейгу, действия которого полностью вытекали из позиции президента, Добрынин сохранил на много лет, что отразилось в характеристике этого деятеля в его мемуарах: «Я неплохо знал Хейга еще по его работе в никсоновском Белом доме и не считал, что это был лучший выбор на пост госсекретаря США. Хейг был по характеру задиристый человек, склонный к конфронтационной манере беседы, а не к поиску возможных договоренностей. Для него все было или черное, или белое — полутонов он не признавал. Категоричность его суждений, видимо, объяснялась тем, что он был профессиональным военным. Атмосфера конфронтации была для него более привычным состоянием, чем неопределенность, связанная с ослаблением напряженности или с неясными перспективами затяжных переговоров»[411].

В следующем году, когда Хейг был заменен Шульцем, взаимоотношения Госдепартамента с советским послом несколько лет не улучшались. Более того, по распоряжению Шульца, опять-таки согласованному с Рейганом, была ликвидирована прямая линия связи посольства с госсекретарем («горячая линия»), так как ее сочли бесполезной, а «в худшем случае представлявшей риск с точки зрения шпионажа»[412].

Однако эти и подобные им факты составляли не сущность, а внешнее проявление того, что подчас называли «второй холодной войной» (начавшейся со времени вторжения советских войск в Афганистан в 1979 году, то есть еще до прихода к власти Рейгана), но, по существу дела, это был лишь новый этап не прекращавшегося единого процесса конфронтации между США и СССР как двумя сверхдержавами с противоположными системами, контролировавшими свои сферы господства и влияния на земном шаре и стремившимися по крайней мере их сохранить, а в благоприятном случае — расширить.