Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Наконец Брежнев и его товарищи считали нетерпимым удовольствие Хрущева, с которым тот насмехался над ними, воспитывал и компрометировал их. Чтобы не документировались всякого рода насмешки, ему пришлось во все большем объеме переписывать стенограммы пленумов. «Обмен ударами» со своими товарищами предъявляли ему в виде заведенных специально для этого дел, которые он затем подвергал чистке1185. Только для пленума ЦК в феврале 1964 г. Хрущеву с целью самоцензуры были предъявлены 86 листов с его словесными промахами. В их числе находились неуважительные слова об ученых, которых, как с издевкой сказал Хрущев, надлежало награждать за практическую работу, а не за репутацию и честь: «Они сами должны проявить инициативу и навести порядок, а то скажут – Совет Министров ученых обижает (оживление в зале)»1186. Он обвинял секретарей крайкомов, обещавших возводить пятиэтажные дома, но строивших только трехэтажные, или обязавшихся давать высокие урожаи, а потом отстававших от плановых заданий: «Я это к тому говорю, чтобы уяснить, не надули ли нас краснодарцы? Они взяли обязательство получать по 30 центнеров зерна с гектара. Думаю, что надули (оживление в зале)»1187. Или он резко обрывал одного из областных руководителей: «Заверения мы такие слышали. Нам нужен урожай. Урожай дадите – это главное заверение»1188. Хрущев не останавливался и перед тем, чтобы разоблачать просьбы о помощи как риторические маневры: «Нет, нет. Давайте уточним. Этот ораторский прием неплохой (оживление в зале) – я говорю, беру такие-то обязательства, но помогите, а когда не выполнил, скажет – не помогли. Это не выйдет… У вас имеются все средства производства. Это – главная помощь, а остальное – это уже от этой детали человека зависит (показывает на голову) (оживление в зале, смех)»1189.

Последний пленум ЦК, который Хрущев созвал 11 июня 1964 г., чтобы наконец предложить Президиуму Верховного Совета заменить Брежнева А. И. Микояном, был, вероятно, высшей или низшей точкой его словесных промахов. В то время как в официальном протоколе зафиксирован обычный ход заседания1190, первоначальная стенограмма показывает словесные выпады, которые Хрущев позволял себе в отношении не только Брежнева, но и Академии наук. Он вел все заседание в фамильярном тоне, не соблюдая дистанцию, ерничая: «Вместо товарища Брежнева выдвигается кандидатура товарища Микояна Анастаса Ивановича. Я думаю, что вы все-таки слышали о нем (смех). Кто дает ему отлуп, как сказал товарищ Шолохов, вернее, не Шолохов, а как сказал Щукарь [персонаж его романа]. Когда он давал отлуп, Анастас Иванович? Вот экзамен. Не знает. За это тебе, может быть, отлуп дать?»1191. После того как Хрущев таким образом сначала выдвинул Микояна, он посмеялся над Брежневым. Так как его вопрос, нет ли кого-то против такой смены, был встречен аплодисментами, он обратился к Брежневу со словами: «Почему они аплодируют? Эти рады, чтобы Вас освободить»1192. На слабое возражение Брежнева, мол, аплодисменты следует понимать как благодарность за его труд, Хрущев ответил словами: «Думаю, что никто не требует голосования, поэтому будем считать, что одни аплодируют – поддерживают, другие аплодируют – провожают»1193.