Квини [litres][Queenie]

Я толкнула ногой дверь санузла и вошла. Глубоко подышала, глядя в мутноватое зеркало над раковиной. Было так тихо. Звуки доносились только из капающего крана. С бабушкой и дедушкой все будет в порядке, дело не в них.

Несмотря на все, мне хотелось позвонить Тому, рассказать, что моя жизнь вернулась в колею, что у меня праздник и мне сейчас хорошо, как никогда. Я вытащила телефон и пролистала список контактов. Нашла номер Тома, уставилась на него. Палец завис над кнопкой вызова.

– Тебе плохо? – в туалет вошла Дарси.

– Нет. Физически – точно нет, – ответила я, убирая телефон в карман. – Что у них там происходит?

– Успокоились. Оказалось, что администратор – врач по образованию, и он сказал, что доза алкоголя слишком маленькая, чтобы как-то повлиять на принимаемые ими лекарства, и они угомонились. Так странно. Будто кто-то одним движением отключил режим истерики.

– Дарси, они ямайцы. Врач – единственный человек, вызывающий у них доверие. Если бы он сказал, что алкоголь может их убить, они бы уже вызвали себе такси до кладбища.

– Что с тобой? – спросила Дарси, прижимаясь ко мне и обнимая меня за плечи. Я прижалась щекой к ее руке.

– Когда началась вся эта суета, я увидела, что все в ресторане на нас смотрят, и у меня в голове загудело, а когда загудело, то и внутри все сжалось, и мне показалось, что я чувствую себя почти так же, как бывало раньше. И я знаю, это глупо, но мне вдруг на секундочку захотелось, чтобы появился Том и все уладил. В конце концов, он…

– Да, Квини, это крайне глупо, – перебила меня Дарси. – Безумнее и не придумаешь после всего случившегося в этом году. Так что сделай глубокий вдох и подумай, почему это безумие, а когда закончишь, возвращайся в ресторан. Мы, те, кто тебя любит, кто тебя не бросил, будем ждать по ту сторону двери.

– Убедительно. Это что, Кассандра теперь научилась говорить твоими устами? – спросила я, когда она выходила из туалета.

– Я не психотерапевт, – обернулась ко мне Дарси. – При этом мне не нужна специальная подготовка, чтобы сказать тебе, что ты любишь не столько самого Тома, сколько все, что он олицетворяет. Мы обе знаем, что он совершенно никакой.