Избранные произведения. II том

— Скажите мне, молодой человек, только совершенно откровенно и, если можно, взвесив все свои возможности: хорошо ли вы представляете себе все, что может ожидать человека, путешествующего через Гран-Чако?

— О да, сеньор. — Юноша слегка запнулся, подумав о том, что от него, как от взрослого, ожидали трезвого ответа, а не мальчишеского азартного желания во что бы то ни стало попасть в экспедицию, и выпалил решительно: — Я полагаюсь на свое ружье и свой нож!

— Этот ответ мне нравится, не скрою, — сказал Хаммер. — Но скажите: а где вы научились владеть тем и другим?

Этот вопрос несколько смутил юношу, но он не стал хитрить, а, переведя дыхание, сказал все как есть:

— …Я знаю, что в Германии ребята моего возраста знают и умеют значительно больше, нежели я, и быстрее достигают своей цели, потому что много и упорно занимаются с отличными учителями и тренируются под руководством отличных тренеров. Я же пока учусь в институте искусства и промышленности, и только, потому что мне предстоит стать наследником дела моего дяди. Но отец уже нашел для меня и моего младшего брата учителя-немца, и через пару лет я начну посещать какой-нибудь университет в Германии. Стрелять из ружья и обращаться с ножом я учился сам, но вы можете проэкзаменовать меня, если пожелаете.

— Ну нет, — ответил ему Карлос Хаммер с улыбкой, — в экзаменаторы я не гожусь, а вот научить тому, что сам умею, пожалуй, могу попробовать. Тем более что мы с вами, как я понял, оба немцы.

— Сеньор, учителя лучшего, чем вы, я никогда не мог бы себе пожелать! — заявил Антон и тут же, устыдившись собственной пылкости, добавил рассудительно: — Хотя я родился и далеко от Германии, я все же считаю ее своей родиной. По-моему, верно сказано, что для немца родина везде, «где наш язык звучит и Бог поет на небесах».

Услышав, что Антон привел известную всякому немцу стихотворную строку, приват-доцент не выдержал и вмешался в разговор своих соотечественников:

— О да! Как я понимаю вас! Эта строка поэта Эрнста Морица Арндта, родившегося 26 декабря 1769 года в Шаритце-на-Рюгене и умершего 29 января 1860 года, волнует необыкновенно. А вы знаете, что стихотворение, из которого она взята, положено Генрихом Маршнером на прекрасную мелодию, сочиненную им специально для мужского хора? Кстати, в моем лице вы видите не только ученого, но, кроме всего прочего, еще и члена певческого союза города Ютербогка «Немецкая лира». Я там пою первым басом, мой диапазон — от ля-бемоль большой октавы до ля первой октавы.

И он тут же проиллюстрировал свои слова, вдохновенно затянув: «Не надо спрашивать немца, где его отчий дом, он у него на всем шаре земном!»

Ученый был уморительно серьезен и выглядел поэтому чрезвычайно забавно. Все заулыбались, а Отец-Ягуар наклонился к плечу Антона и сказал с легкой иронией в голосе:

— Смотрите, что происходит с нашим соотечественником, когда в нем начинают играть патриотические чувства. Ну, а нам с вами, я думаю, лучше вернуться к теме путешествия через Анды, поскольку я могу сказать вам, что уже принял решение: я беру вас в нашу экспедицию. В связи с этим вы прежде всего должны узнать, что мы ставим перед собой несколько задач. Одна из них — сбор парагвайского чая в дебрях Гран-Чако. Там останется довольно много моих спутников…