Круговорот наших снов

— Понятно. Ладно, потом разберемся. У тебя есть информация для адвоката? Ему нужно хоть что-то.

— Нет. Я же говорил, мне ничего не предъявили. И уж точно не объяснили. Придется ему самому поработать.

— Хорошо. Я передам. Тебе, наверное, нужны какие-то вещи, продукты? Скажи мне. Соберу и привезу передачу.

Кирилл называет несколько самых необходимых предметов. Запоминаю. Потом осторожно притягивает меня к себе. Целует в губы. И просит:

— Не переживай сильно. Все будет хорошо.

— Конечно. Обязательно, — вглядываюсь в родные глаза, говорю: — Мне надо тебе сказать… Я знаю, кто это сделал. Кто засадил тебя сюда.

— Кто? — спрашивает глухо. Пристально изучая мое лицо.

— Шустов. Он — Тициан.

— Что ему нужно, объяснил? — молчу. Кириллу и так сейчас тяжело. Он сам понимает. Глаза вспыхивают огнем. — Ты, да? — выдыхает, еле сдерживая рвущуюся наружу ярость. Вскакивает с дивана. И мечется по комнате.

— Неважно, — качаю головой, следя за ним. — Ты выйдешь отсюда. Ты попал сюда из-за меня. И скоро выйдешь.

— Я и не сомневаюсь. Но разберусь с этим сам, — подскакивает ко мне. Поднимает, хватая за плечи. — Слышишь? Не лезь никуда! Не встречайся с ним. Просто сиди дома. А лучше езжай к отцу. Прямо отсюда. Живи пока у родителей. Черт! Мне не дают позвонить. Никому. Даже адвокату. Я бы сам потребовал, чтобы отец тебя не отпускал. — Вглядывается в лицо. — Обещай мне, что не будешь делать глупости. Давай же… — слегка трясет: — Обещай!

— Хорошо. Я пойду?

— Нет, Ева, подожди! Пожалуйста… Я люблю тебя. И я справлюсь. Пойми же, не могу отсюда тебя защитить. Сука! — со всей злости лупит кулаком в стену. — Просто немного потерпи. Адвокат скоро вытащит меня. И я буду рядом. Я мужчина. И разберусь со всем.

— Конечно, разберешься, — говорю спокойно. Отстраняюсь, смотрю ему в лицо. — Я тоже тебя люблю. Всегда любила. И всегда тебя выбирала, — запоминаю его глаза. Понимаю, что моя заторможенность пугает его еще больше. Первый раз вижу его страх. И растерянность. Он чувствует меня. Чувствует, что решение уже принято. И сходит с ума, потому что не сможет помешать.

Дверь резко открывается. На пороге хмурый человек в форме. Равнодушный голос «Пора». Дергаюсь к выходу. Но Кирилл вдруг вцепляется в меня. И не отпускает. Прижимает к себе. Очень крепко. Слышу рваный выдох. Это боль от потревоженных травм. Мне тоже больно. Чувствую его боль как свою. Его ненависть. И его отчаяние. Он бессилен сейчас. И это убивает. А еще мое молчание. И мой выбор. С которым он не может совладать. Сама вырываюсь из объятий. Шагаю к двери. Выхожу в коридор.

Иду и слышу за спиной, как Кирилл громко требует телефон. Всего один звонок. Или адвоката. Потом шум, приглушённые звуки. Кажется, он пытается вырваться. Ему не дают. Не оглядываюсь. Не смогу на это смотреть. В груди что-то рвется. Ярость ослепляет. Надо быстрее уходить. Тогда он хоть немного успокоится. И его не станут больше бить. Здесь я ничего не могу сделать. На проходной забираю паспорт и телефон. Почти выбегаю на улицу. Останавливаюсь, чтобы немного отдышаться. Сделать вдох. Горло сжимается. Не пропуская воздух. Наконец чуть-чуть расслабляюсь. Надо прийти в себя. Мне поможет только холодная голова. Это сложно сейчас. Но я смогу.