Избранные произведения. II том

Признаний.

И все же я выдержал. Я сохранил свои секреты. В конце концов за недостатком улик, или недостатком вины, или недостатком интереса, а может, за недостатком чего-то столь низменного, как финансирование, после множества суровых лекций на тему того, что я совершенно лишен нормальных человеческих чувств, в восемнадцать лет, будучи нищим одиноким сиротой, я был выброшен на берег Реального Мира, чтобы отыскать свой путь.

Остальное — обман. Надувательство. В моем сердце царила тьма, но я ловко скрывал свою тайну. Поначалу приходилось браться за самую грязную работу и водиться с отбросами общества, но мало-помалу я научился изображать из себя человека и вести «нормальную» жизнь. Я зашел так далеко в своем притворстве, что даже умудрился жениться на Маргарите, получившей куда лучшее воспитание, чем я, и стать отцом дочери, которую мы назвали Анастасией, что значит «воскрешение», как в воскрешении надежды.

Но это было лишь частью плана. Другой его частью был переезд из родной Пенсильвании, и хитростью мне удалось внушить домочадцам мысль о необходимости перебраться в Аризону.

Аризона их пугала. В этом нет никаких сомнений. Просторные пустые равнины, безбрежность которых жители восточных штатов попросту не способны постигнуть. Ночью можно проехать сотню миль между заправкой и придорожным кафе и не увидеть абсолютно ничего. Небольшой городок вроде Пейджа, оседлавший вершину холма со своими магазинами и зелеными газонами, казался каплей краски, брызнувшей на совершенно пустой холст по прихоти художника. Всего в десяти милях от города расстилались бесплодные лунные пейзажи. Я взял Маргариту с собой, чтобы посмотреть на Большой каньон при свете звезд, и она была напугана его безбрежностью, в то время как мне хотелось нырнуть в эту пропасть, в которой не было ни верха, ни низа, ни расстояний, а была бесконечность — только руку протяни — и клубящийся черный хаос в самой глубине, имя которого не следует произносить.