Леди-пират

— Ох, правда, правда, это ты верно говоришь, — поддакнула мадам Дюма. — Мальчик даже старался использовать всякую возможность сделать мне приятное!

— Катастрофа казалась неминуемой, мой гнев разом утих, а мальчик кинулся исправлять ошибку. Он выбежал из комнаты, вернулся с тряпкой и принялся уверять, что к приходу Жанны все будет исправлено наилучшим образом. А Жанна тогда ушла на рынок… Матье отказался от моей помощи, сказав, что ползать на четвереньках недостойно великого прокурора, каковым я являюсь. Но добавлю, что в то время меня страшно мучили приступы ревматизма, благородный мальчик знал об этом и не хотел моих страданий. Он услал меня вниз. А несколько минут спустя буквально скатился по лестнице с криком, что им сделано великое открытие и он должен немедленно меня с ним познакомить, но для этого требуются свечи, ручные подсвечники и фонарь… Матье был так настойчив, что я, не требуя никаких объяснений, подчинился и принес все необходимое. А он тем временем вытащил в коридор немногочисленную мебель из комнаты-лаборатории, включая стол, на котором стояли мои реторты и перегонный куб… В углу у стены стоял сундук — тот самый, что вы видите сейчас перед собой!

Он указал рукой на сундук с гербом Франциска I, который Эмма заметила сразу, как вошла в гостиную.

— Мы унаследовали этот сундук вместе с домом. Ни моей жене, ни мне не приходило в голову его переставить. А Матье попробовал и освободил пространство, которое сундук занимал. Потом, когда юноша встал на колени и пригнулся к полу, чтобы отчистить пятно, им же сделанное, он обнаружил, что дощечка, показавшаяся ему сначала просто латкой на половице, на самом деле — знак, что здесь крышка люка. А оттуда вниз шла лестница!

— И куда же она вела? — спросила Эмма, уже зная ответ.

— В круглый сводчатый зал, наверное, бывший погреб, — именно это нам открылось, стоило только спуститься по узким каменным ступеням, вырубленным в стене. Мы никогда не замечали, что комната на первом этаже несколько меньше находящейся над ней лаборатории — на взгляд было не сказать, а мерить мы не мерили… Согласитесь, такое не часто встречается. С какой целью это было сделано, так и осталось тайной. Как бы там ни было, проход был заложен, скорее всего, по приказу самой Анны де Писсле… Скажите, а в ее дневнике нет ли чего об этом?

Эмма покачала головой. Ей не хотелось придумывать, что там было, в этом несуществующем дневнике! Она сгорала от нетерпения услышать, что было дальше, и мэтр Дюма продолжил, счастливый в глубине души от представившейся ему возможности поделиться сокровенным со слушательницей, еще более внимательной, чем ребенок, когда ему рассказывают волшебную сказку.

— Первым, что останавливало взгляд, когда мы вошли в погреб, были сундуки, которыми подвал оказался буквально заставлен. В нем, таком маленьком, мы насчитали их целых семь! Все — такой же величины и такие же тяжелые, как тот, что передвинул Матье в лаборатории. Мы откинули крышки и — замерли, ошеломленные. Драгоценности, резные камни, роскошные ткани, ковры, редкостной красоты и стоимости фарфоровая посуда, хрусталь… Все, что Анна де Писсле могла рассматривать как свое богатство, все, что мог подарить ей щедрый Франциск I в качестве залога своей любви к ней, было собрано здесь, в этих сундуках, украшенных соединенными гербами короля и его фаворитки.