Леди-пират

— Полагаю, вы имеете в виду череп, — немедленно отозвался мэтр Дюма.

Эмма почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. Она кивнула:

— Значит, вы обнаружили его.

Вновь вмешалась мадам Дюма:

— Он был спрятан вместе с прочими сокровищами Анны де Писсле…

И вновь муж перебил ее, явно недовольный тем, что было сказано больше, чем ему хотелось. Тем не менее молчать дальше было уже нельзя. Впрочем, и для того чтобы лучше прощупать намерения гостьи, полезнее было открыться ей. Ему ведь в общем-то нечего терять. Он слишком стар, чтобы теперь о чем-нибудь тревожиться, даже при условии, что любопытство его удовлетворено далеко не полностью.

А любопытство было единственным, что его удерживало в жизни. Любопытство и занятия алхимией.

— Я купил этот особняк почти двадцать лет тому назад, — начал он, но прервался и попросил жену налить им с посетительницей еще по глоточку ликера из вербены. — Я тогда только что вышел в отставку, накопив солидное состояние. Но жилье до того у меня было служебное, то есть мы с женой остались, можно сказать, бездомными. А этот особняк как раз выставили на продажу. Моей супруге он пришелся по вкусу, тем более что нам рассказали, будто он служил пристанищем любви короля Франции и его фаворитки. Жанна, супруга моя, вообще помешана на истории. Мои собственные интересы лежали в иной области. Я всегда искал великое творение…

— Великое творение? — перебила мэтра Дюма Эмма.

— Магистериум, философский камень, эликсир долголетия, панацею, если угодно, средство обращать все неблагородные металлы в благородные, свинец в золото… Мне нравится — и это удовольствие лежит далеко за пределами чисто материальных возможностей — перегонять кислоты и выпаривать ртуть, работать с сурьмой и корнем мандрагоры. Мне нравится играть в ученика чародея и заниматься наукой, идя по следам Великих Посвященных. И все-таки я только любитель, и самое большее, на что оказались способны мои зелья, — очистить несколько драгоценных камней от портивших их пятен. Могу без всякого стыда признаться, что страсть — далеко еще не всё, а ум — тем более. Необходим дар, необходима способность к предвидению. А у меня нет и не было ни того, ни другого. Зато в те времена, о которых идет речь, у меня появился блестящий ученик — тонкий, умный и любознательный. Совсем юный — ему едва исполнилось пятнадцать лет. Я должен был обучить его профессии прокурора, но его куда больше интересовали мои причуды, моя блажь, и работал он до того успешно, что я после ухода в отставку охотно согласился принимать его в лаборатории, чтобы вместе продолжать исследования — всякий раз, как у него найдется свободное время. И находилось это свободное время все чаще и чаще. До тех пор пока я всерьез не обеспокоился тем, что молодой человек рискует своим будущим, проводя рядом со мной дни и ночи в занятиях алхимией. Он уже забросил учебу в университете — да так, что его исключили из числа студентов, и карьера прокурора для моего ученика, таким образом, закончилась, не успев начаться.