Любовница №2358

Фирел допил виски единым махом, оставил бокал на столе и пошел к шкафчику бара. Вновь налил, бросил два кубика льда, вернулся к столу. Просто смотрел на меня, а я отвернулась к окну, не выдерживая его взгляд.

— Я был ему другом. Как оказалось, самым никчемным.

Я все же повернулась:

— Мне не нужны показательные самобичевания. Еще один друг… и еще одна сволочь.

Он кивнул, поджав губы:

— Ты имеешь на это полное право. Я не сумел помочь ему. Не смог. И всю жизнь буду помнить об этом. А теперь едва не потерял тебя. Меня есть в чем обвинять.

Я молчала. Что он хотел услышать?

Пол оставил бокал, подошел к одной из настенных полок и достал геологическую коллекцию на длинной полированной подставке. Такая же была у отца. Корявые камни в углублениях в дереве. Как и все папино старье, я называла ее пылесборником.

— Ты ведь узнаешь?

Я бегло взглянула и вновь отвернулась:

— Похоже.

— Он успел передать мне ее, когда уже предчувствовал. И еще кое-что… А разработки уже не успел.

Фирел нажал на дерево с торца, выехал длинный мелкий ящичек.  Пол вытащил свернутую бумагу и протянул мне:

— Это твое.

Я развернула, не в силах контролировать дрожь в пальцах. Завещание с разрешением патентовать папины разработки по сирадолиту на свое имя. И записка от руки, написанная знакомым убористым почерком. Он просил Фирела позаботиться обо мне. И все это столько времени было у меня под самым носом.

Перед глазами плыло. Я порывисто уткнулась лицом в ладони и рыдала так, как никогда в жизни. С содроганием и резкими хриплыми всхлипами. Я почувствовала на спине теплую ладонь, но истерично завизжала и замотала головой:

— Отойди!

Пол не настаивал. Убрал руку так резко, будто обжегся.

Я рыдала до тех пор, пока не затихла. Услышала знакомый звук сифона. Фирел налил воды с газом и протянул мне бокал:

— Выпей, Вероника.

Я жадно припала к краю бокала, осушила до дна. Наконец, утерла пальцами лицо и подняла голову:

— Почему ты молчал? Почему не сказал с самого начала? Почему…

У меня было столько вопросов, что я даже не могла озвучить, захлебывалась ими. Фирел вернулся к столу, взял бокал. Кажется, он с трудом подбирал слова. И даже маска непроницаемого советника Фирела поблекла и облупилась. Он выглядел растерянным, подавленным. Другим.

— Я боялся дать тебе ложную надежду. Не сдержать обещание. Не было никаких гарантий, что я доберусь до сейфа. Но… еще больше я боялся потерять тебя. Что все закончится, как только ты узнаешь.

Звучало нелепо, но, глядя в его лицо, я понимала, что он говорит правду. Нелепую глупую правду.

— Сальвадор был в шаге от изобретения сирадолитового маяка. Думаю, ты прекрасно понимаешь, что это значит. Мурена знал об этом. И, как водится, решил все присвоить. Но Сальвадор думал только о тебе, понимал, что это твое безбедное будущее. Он любил тебя больше жизни, Вероника. На наших посиделках только о тебе и говорил. Когда он сорвался с места, я был вторым секретарем в посольстве Тахила, и ничем не мог помочь ему. Когда я смог вернуться, он уже оказался в тюрьме. — Пол потер пальцами переносицу, казалось, слова даются ему с трудом: — У меня ничего не получилось, — он покачал головой, — я не смог вытащить его. А тебя уже не было в квартире в Муравейнике. Я даже посылал человека к мисс Монтане, но ты как сквозь землю провалилась.