Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

Приведем не менее сложный случай с И. О. де Виттом, фамилия которого имеет голландское происхождение. Но в его формуляре имеется следующая фраза: «Вероисповедания грекороссийского из дворян графского достоинства Подольской губернии»[544]. Он был старшим сыном подольского коменданта Юзефа (в русской транскрипции ― Осипа) де Витта от брака с знаменитой красавицей фанариоткой (гречанкой) Софией Главоне (по другой версии ― Маврокордато, а после развода во втором браке ― Потоцкой). Воспитанный в православии И. О. де Витт (по законам империи дети принимали православие, если хотя бы один из родителей исповедовал эту религию), вырос в магнатской среде под влиянием польской культуры. Из отставки полковник И. О. де Витт был вновь принят на службу в 1811 г. Но за ним тянулся шлейф какой-то темной истории (до сих пор до конца не выясненной историками), из-за чего он был когда-то уволен из гвардии[545], да и его предшествующая авантюрная жизнь вызывала вопросы у многих современников. Русское командование перед 1812 годом использовало его знакомства и родственные связи в высшем польском обществе для получения разведывательной информации в герцогстве Варшавском, но, учитывая репутацию Витта, до конца не доверяло ему. Одновременно Барклай предупреждал Багратиона (который также критически оценивал полковника): «…делая ему поручения, надлежит быть против него весьма осторожну, чтоб он ничего не мог узнать о наших распоряжениях, местопребывании войск… не входить с ним в искренние изъяснения и не доверять ему таких дел, обнаружение коих могло б вредить нашим пользам»[546]. В общем мнении он считался провокатором и авантюристом (в 1809 служил волонтером в армии Наполеона в кампании против австрийцев). Хотя впоследствии у высшего начальства де Витт имел полное признание, но не почитался своим, несмотря на православие[547]. В целом, исходя из национальной принадлежности родителей, его все же нельзя назвать ни голландцем, ни греком, ни поляком, а нужно с некоторым допущением все же считать русским.

Можно сразу выделить из всей генеральской группы потомков польской элиты, ориентированной на Россию. Это ― Браницкий, Ожаровский и Потоцкий. У всех троих отцы являлись не только владельцами огромных латифундий на Украине, занимали высшие должности в Речи Посполитой, но и были в свое время лидерами Тарговицкой конфедерации. А П. Ожаровский (великий гетман коронный) был в 1794 г. повешен повстанцами в Варшаве за приверженность к России. Все трое генералов с юности начинали свою службу по самой высокой протекции. Среди впечатляющих примеров получения офицерских чинов с малолетства или даже с рождения, когда учитывались древность рода и заслуги славных предков, можно назвать большое количество юных представителей российской знати (Репниных, Волконских, Горчаковых, Каменских, Суворовых, Бибиковых, Строгановых, Воронцовых, Шуваловых). Но в этой среде аристократических «недорослей» были и поляки, удостоенные именных указов императрицы Екатерины о вступлении в службу малолетними офицерами в гвардейские полки. Так, В. Г. Браницкий, сын племянницы Г. А. Потемкина, с рождения был записан прапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк; в шесть лет граф С. С. Потоцкий и в 11 лет граф И. О. де Витт, были приняты «малолетними корнетами» в лейб-гвардии Конный полк. Справедливости ради, укажем, что А. П. Ожаровский в 1794 г. с чином капитана ополчения участвовал в восстании под предводительством Т. Костюшко, и только в 1796 г. был принят корнетом в лейб-гвардии Конный полк[548].