Огневица

Нет уж, история не повторится! Только не сегодня.

Марий осматривался, чувствуя, как опасно потрескивает защищающий его лед. Под рубахой нагрелся оберег, подаренный когда-то Ясменой, и на несколько драгоценных секунд жар отступил. Наконец Марий нашел что искал: девица лежала на полу, и грудь ее не поднималась. Плотное облако угарного дыма заняло почти всю избу, оставив свободным только небольшой клочок над самым полом. Марий упал на пол и пополз к девушке. Добравшись, похлопал ее по щекам, и она слабо застонала, не открывая глаз.

– Давай, краса-девица, приходи в себя, не след сейчас разлеживаться, – процедил дейвас и, собрав в ладонь обратившийся водой лед, стряхнул капли на лицо девушки. Ее губы дрогнули, ловя прохладные брызги, а за ними приоткрылись и покрасневшие глаза.

– Что… стряслось? – выдохнула она и закашлялась.

– Потом, – дейвас примерился и рванул край длиннополой рубахи девушки. От неожиданности она мигом пришла в себя и села, пытаясь отпихнуть дейваса ногой, но хлебнула угару и зашлась в лающем кашле. Марий, не обращая внимания на попытки девушки отползти, рванул второй лоскут, а потом щедро намочил их водой и сунул один хозяйке испорченной одежки.

– Обвяжи нос и рот, – приказал он ей, перекрикивая гудение огня, и сам обмотался вторым лоскутом. Девушка, как ни странно, послушалась. Но едва трясущиеся пальцы затянули узел, как она вскинулась и заозиралась, ища что-то.

Или кого-то.

– Мой сын, – выдохнула она и умоляюще протянула к дейвасу руки. – Помогите!..

Марий покачал головой. Ему было жаль молодую мать, но крыша трещала слишком грозно, чтобы задерживаться в доме хоть на долю секунды. Несчастная все поняла, перевернулась на четвереньки и, поминутно спотыкаясь о подол, поползла туда, где, как понял Марий, была люлька. Из того угла не доносилось ни звука, кроме рева пламени и треска рушащихся бревен, и дейвас схватил девицу за лодыжку, подтягивая к себе.

– Пусти! – лягнулась она. – Сынок! Сыно-о-о-к!

– Сама напросилась, – дейвас сжал пальцы и резко выбросил кисть в сторону девушки. Ее глаза закатились, тело обмякло, и она ссыпалась на пол грудой разноцветного тряпья. Марий обхватил ее поперек туловища и потянул к выходу.

Дейвас вывалился на свежий воздух, жадно глотая его иссушенным горлом. Девица кулем свалилась рядом, но к ней уже бежали односельчане, подхватывали, относили подальше, умывали и брызгали водой, и вскоре она зашевелилась.

Марий снял заклятье удушья ровно тогда, когда ее обморок кончился бы, будь он вызван только угаром.

Дейвас посмотрел на дом. На его глазах крыша сложилась пополам, словно по ней стукнули огромной ладонью, а после рухнула внутрь, подкинув в небо целую тучу золотистых искр.