Жизнь после смерти. 8 + 8
- Автор: Лян Гэ, Драгунский Денис Викторович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 978-5-9691-2240-6
- Переводчик: Ксения А. Балюта
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Жизнь после смерти. 8 + 8». Краткое содержание книги:
Ты говори им про мертвых, на экспертизе. Про мертвых говори. У вас тут эксперты такие… Поверят.
Насрать. Признаюсь.
Зачем?
Нет сил больше. Не хочу. В колонии кончится быстрей. Хочу, чтобы все скорей кончилось.
Арина Обух
Цикл рассказов «Пустота приемлема»
Вовремя
— Вы всю жизнь так будете?..
— Нет.
— Когда-нибудь это кончится?
— Да.
— Когда?
— Вовремя.
Под моими окнами сидел Конфуций.
Он прислонился к стене дома и брезгливо щурился на солнце. Оно светило очень ярко и совсем не грело. Врало, значит. А он ждал, когда по реке проплывет труп его врага. Но Нева была немножко левее по курсу.
Мимо него плыла толпа живых людей. Один получил главный ответ: «Вовремя».
Человек посмотрел на бомжа так, как тот смотрел на солнце. Но Конфуций был убедителен. И человек ушел, вознагражденный точным ответом на все вопросы. А Конфуций не сводил презрительного взгляда с солнца, пока то не упало за высокое здание общежития филфака.
На следующий день погода была гораздо честнее. Лил дождь, и желтые листья падали на его рубаху и цеплялись за бороду. Картина «Аллегория осени». Кто-то положил рядом с ним круассан. Другой поставил бутылку пива.
Он не побрезговал, употребил все принесенные ему дары. Вытер лицо кленовым листом и продолжил смотреть листопад.
Он сидел так всю осень. А к зиме исчез.
И появился на другой стороне улицы. Неизвестный художник изобразил его на стене общежития. Прохожие негодовали: зачем же рисовать бомжа? Когда можно было нарисовать цветок там или жар-птицу. Талант у художника явно есть. А ума нет. Человек на стене, сгорбившись, слушал пересуды, щурился… Нет. Это не прищур. Это тяжесть век. Она не давала ему распахнуть глаза. Да и зачем ему их распахивать? Чего он не видел?
В руках корзинка. В ней то ли банки, то ли листья. Он надел капюшон. Ветер дует ему в лицо. Он смугл, и морщины на лице прочерчены черным. На куртке много карманов, но они расстегнуты и пусты.
Из окна можно было всегда видеть, как кто-то останавливается возле стены в немой беседе: кто ты? Всю жизнь так будешь? Постоит. Сам себе ответит что-нибудь невнятное, мол, это я. И завтра… завтра я что-нибудь изменю. Хотя мог бы, конечно, вчера.
Ветер с Невы будет подгонять прохожего в спину. Нева заледенела. И вместо плывущих врагов там рыбаки. Сидят не двигаясь. Ждут. Время от времени их вылавливает полиция. Но они приходят снова: когда-нибудь это кончится? Да.
Рядом с нарисованным человеком соседствует неприличная надпись десятилетней давности. Она была нарисована на жалюзи закрытого окна.
Однажды дом покрасили. А неприличность осталась.
Она вечна, как терпение рыбака.
А человек на стене исчез. Наверное, его ждали в другом месте. С тем же вопросом. Когда-нибудь это кончится?
Человек на стене исчез, но оставил послание человечеству:
«Ничего не бывает рано, ничего не бывает поздно — все бывает только вовремя. Целую, твой друг Конфуций».
Пустота приемлема
В старом альбоме для зарисовок сидели два рыбака. А на обороте надпись: «Пустота приемлема». В рисунке очень много воздуха: земля и вода не закрашены. Черные волнистые линии обозначают берег. К нему причалила лодка. У края листа сидят два рыбака: один намечен контуром, а другой цветом. Сети брошены в пустоту.
— Облаков сегодня намело… — вздохнул один рыбак.
И вдруг оглянулся на меня:
— Ты своих предупредила, чтобы на рыбалку не ходили?
— Предупредила.
— А тебя предупреждали?
— Предупреждали.
Меня все время предупреждали: «Вот доживешь до ста семнадцати лет — на рыбалку не ходи!»
А вы знаете, как в сто семнадцать лет хочется на рыбалку!.. Ужасно хочется. Прадед мой, рыбак, прожил до ста семнадцати, взял удочки и… под лед.
— Ага, антибиотиков тогда не изобрели еще. А я бы лет десять еще протянул! Черт дернул на рыбалку пойти.
— Дед, я ж только про твою смерть знаю. А как тебя звали?
— Я твой прапрапрадед, Казимиром звали. Латгал. Хутор у меня был. Огород, хозяйство. У нас с Виталием и сейчас тут огород. Завтра, может быть, солнце дадут, мы тебе покажем: вишня, персики, все что хочешь.
— Зимой?!
— Зимой и летом. Это сейчас ничего не видно. Облака разлетались, это, считай, лифты. Сегодня многие новоселье празднуют. А мы на дежурстве, ловим и до седьмого облака заселяем.
Казимир и Виталий. У них тут, оказывается, служба: контрольно-пропускной пункт.