Сады и пустоши
- Автор: Джемаль Гейдар
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сады и пустоши». Краткое содержание книги:
Мы сидели у Дудинского на даче. Он сказал:
— Ты должен написать книгу. Культовую книгу, которая будет как Священное Писание. Я знаю, ты можешь. Книгу, которая станет харизматической, которая всё перевернет, и у неё будет просто дымящееся облако фанатов, потому что ты — бездонный кладезь.
Он меня так уговаривал некоторое время, и идея внезапно захватила меня самого. Действительно, серьезная работа, нацеленная на результат, — не какой-то чудовищный макабрический электронный голубь.
Дудинский вернулся к теме чуть позже и сказал, что готов всё сделать, чтобы она была написана. Мы договорились, что я буду диктовать, а он будет записывать.
Писать я не люблю — в этом плане я лентяй.
Мне многие люди предлагали записывать мою диктовку, но часто они оказывались неадекватными для этой цели. Они хотели решить какие-то свои собственные проблемы.
Например, Вадик Попов предлагал мне написать диссертацию для его возлюбленной. Девушка по фамилии Кукаркина, дочь солидного функционера из комитета по делам кинематографии, хотела защитить то ли кандидатскую, то ли докторскую по театру абсурда. Попов намеревался сделать ей такой подарок. А мне он сказал, что заплатит за эту работу ста пятьюдесятью тушками кроликов.
Такой вот бред. Я сказал, что кролики мне не нужны.
Он мне предложил наговаривать на магнитофон и всё расшифровывать. Мы сели у него дома, но у нас не пошло, его присутствие мне мешало, — ищущее пустое присутствие мужской пусто-агрессивной единицы. Он гнал что-то своё, всё время хотел вставить свои пять копеек.
Был такой олимпийский чемпион по штанге в среднем весе ингуш Исраил Арсамаков. Сеул, 1988 год. Он возглавлял отдел штанги в олимпийском комитете РФ. Как и все спортсмены начала 90-х — при деньгах. Он купил квартиру в полукруглом доме, который смотрит на памятник Гагарину, оборудовал студию и хотел, чтобы я в лекциях изложил то, чем я сейчас занимаюсь. Но физически его присутствие всё ломало: этот человек просто блокировал мои попытки что-то изложить. Он хотел, чтобы я просто сидел и излагал, как труба с неба. Я могу так, но при условии, если рядом со мной будет не Исраил Арсамаков.
С Русланом Айсиным у нас абсолютный симбиоз, мы с ним как братья. Он меня воспринимает полностью, как живое дыхание.
У меня ни разу не получалось работы с человеком мужского пола, кроме как с Русланом. Руслан — уникальный случай, он живет в этой теме, в этом поле.
С Дудинским такого не было. Хоть он и очень старался, но Дудинский — женственный тип. Он не агрессивен, у него нет таких «заначек», рассованных по карманам. Да и Попов был мужчиной нижней категории, просто «трахальщик». И у него в голове сидело, что Кукаркина ему даст, если перед ней на стол положить диссертацию. Это всё очень сильно лезет.
В чем трудность с мужчинами-секретарями? Мужчина сопротивляется тому, что слышит. Внутри себя он хочет сказать: «Старик, да всё не так на самом деле. Ну ладно, ты говори, но я-то знаю, что всё не так».
Орхану невозможно диктовать, он будет каждый раз кидаться к планшету и искать в Википедии, где я назвал неправильно цифру или не то слово сказал.
С мужчинами невозможно работать. Есть книга Эккермана «Разговоры с Гете», и такие казусы бывают.
Вот с женщинами работать хорошо. Не со всеми, конечно, но в целом — хорошо, потому что они тебя воспринимают как интеллектуального героя. Они пьют твои слова без размышления.
Катя Виноградова была потрясающим исполнителем, потому что это минимальное присутствие, только поглощение, только потребление.
Таня Тарасова уже хуже. Она закончила философский факультет, училась в аспирантуре, и у неё в башке огромный склад разной эрудиции, мешавшей ей, но всё-таки это лучше, чем с секретарем-мужчиной.
А вот с Русланом у нас симбиоз, которого не было ни с кем никогда.
Сам я тоже писал. Но эти тексты я осудил, я их видеть не могу. Что-то нахожу в своих архивах. Некоторые местами забавные. Но, в основном, всё треш.
Я набросал в присутствии Дудинского темы, на что он кричал:
— Гениально! Гениально!
И я стал диктовать.
Я диктовал, Дудинский писал от руки, потом он относил эти записи к себе, печатал их на машинке, приносил мне на правку, я правил и опять диктовал.
Диктофон не предполагался, диктофон — это профанация.
Мы писали долго, несколько месяцев — два или три. Жигалкин навещал нас, давал денег на еду, говорил, что вносит в это подвижничество посильный вклад. Кстати, ему зачтется.
Книжку напечатали в самиздате на базе Института системного анализа — того самого, из которого изошли Егор Гайдар и другие. На копировальной аппаратуре она была размножена, собрана и сброшюрована. Так что Институт системного анализа, возглавляемый Гвишиани, тоже приложил руку к появлению этой книжки.