Альфа и Омега [СИ]

— А у нас полно времени, судя по всему, — ничуть не смутилась та. — Вся ночь впереди.

Он медлил, то ли собираясь с духом, то ли решая, какую часть правды нам все-таки стоит знать.

— Я пристрастился к игровым автоматам, когда мне было пятнадцать, — наконец начал свой вымученный рассказ Макс.

Во время своей довольно долгой речи он иногда вставал, начинал ходить по комнате, подходил к окну, приоткрывая наглухо задернутые шторы и выглядывая в затянутую дождем темень снаружи. Мы не перебивали, хотя судя по лицу Джен ей иногда очень хотелось это сделать. Йон же, раздобревший и расслабившийся после душа и еды, выглядел совершенно невозмутимым и как будто даже понимающим. Словно ему уже не раз приходилось не то что слышать подобное, но и самому так или иначе становиться частью таких историй. Мы с ним сидели рядом, и, хотя мне безумно хотелось залезть к нему на колени, обнять и закутаться в его объятиях, как в теплом пледе, я понимала, что сейчас это будет неуместно, поэтому мужественно сопротивлялась своим порывам.

— Сначала я просто заходил поиграть после школы на деньги, оставшиеся с обеда. Потом начал тратить брать у друзей в долг. Я редко сильно проигрывался, и мне казалось, что я прекрасно себя контролирую. Это было своего рода… хобби, наверное. Другие мальчишки залипали в интернет-кафе или тратили деньги на кино, а я играл. Мне нравилась размеренность, с какой прокручивается барабан, прежде чем остановиться на каком-то конкретном символе, нравилось, как становилось теплее в груди, если вдруг символы начинали совпадать. Это был… чистый восторг и адреналин, который сложно с чем-то сравнить. — Лицо Макса на мгновение просветлело от приятных воспоминаний, а я ощутила неприятное покалывание в груди. Было что-то пугающее в том, как зависимые люди говорили о предмете своей одержимости — с таким благоговением, словно совсем не понимали, что она убивает их. Или же, напротив, приветствовали этот неизбежный финал с восторгом и трепетом. Интересно, я выгляжу так же, когда говорю или думаю о Йоне? — Когда у меня появилась первая работа, я стал играть чаще. Мог проводить часы в зале игровых автоматов, просто слушая звук, с которым они работают — как падает внутрь монетка, как вращаются барабаны, как что-то внутри них отсчитывает мои шансы, возводя их в абсолют или стирая в порошок. Звук, с которым выигрыш сыпался в лоток, до сих пор… один из моих любимых. Это стало чем-то вроде… ритуала. Если я хотя бы раз в день не заходил туда, я чувствовал себя неспокойно, словно что-то было не на своем месте, словно чего-то не хватало. Зато когда я оказывался на табурете перед слот-машиной, все сразу становилось хорошо и правильно. Я ходил туда не для того, чтобы выиграть, но потому, что это было… важным само по себе. Когда я говорю это вслух, звучит не так… не так, как было на самом деле. Но это сложно объяснить тем, кто никогда с подобным не сталкивался. И я не заметил, как перешел черту.