Луна и солнце [The Moon and the Sun]

— Как же я могла сказать им?..

«Ты всегда должна доводить рассказ до конца, — пропела русалка. — Дай мне слово, что больше не будешь так делать, а не то я умолкну навеки. Ты всегда должна доводить рассказ до конца».

— Хорошо, — сказала Мари-Жозеф. — Обещаю. Отныне я буду доводить до конца любое повествование.

— Пусть расскажет еще! — закричали зрители. — Еще, другую историю!

Сквозь толпу пробился слуга, спеша передать послание графу Люсьену. Граф прочитал его, а потом спустился на помост, остановившись между клеткой и теснящимися довольными зрителями. Хромота его почти прошла.

— Гости его величества! — обратился он к собравшимся. Граф говорил мягко, почти не повышая голос, но его было слышно даже в задних рядах. Зеваки умолкли, проникшись почтением к адъютанту короля. — На сегодня представление окончено, его величество просит вас покинуть шатер.

Не возражая и не сетуя, зрители потянулись к выходу. Мужчины кланялись графу Люсьену, женщины приседали в реверансе. Даже дети, восхищенные тем, что видят перед собой такого маленького, под стать себе, взрослого, стали кланяться и приседать, и граф Люсьен отвечал им с той же учтивостью, что и их родителям.

Русалка всплыла на поверхность, издала непристойный звук и выплюнула струю воды, а потом спросила у Мари-Жозеф, куда подевались все земные люди и как теперь прикажете ей развлекаться.

Мари-Жозеф перегнулась через верхнюю ступеньку.

— Граф Люсьен! Граф Люсьен, вы были правы, — призналась она. — Русалка действительно хочет поиграть и подразнить зрителей. Не стоило мне просить вас, чтобы вы их отослали.

— Я отослал их не ради вас, мадемуазель де ла Круа, — возразил граф Люсьен.

— Разумеется, вы не стали бы отсылать их по моей просьбе. — Ее охватила страшная усталость, и она без сил опустилась на нижнюю ступеньку. — Не знаю, как могло мне прийти такое в голову.

Мушкетеры опустили полог, и в шатре воцарилась тишина.

Граф Люсьен взобрался на бордюр фонтана:

— Вы хорошо себя чувствуете, мадемуазель де ла Круа?

— Да, сударь, — ответила она, однако не пошевелилась.

Граф Люсьен протянул ей фляжку. Она с благодарностью отпила терпкого кальвадоса.

К ней плавно и медленно подплыла русалка и замерла у ее ног, обхватив перепончатыми ладонями ее лодыжки. Осторожно потыкав острыми коготками, она обследовала ее туфли, чулки и пропела вопрос: что это за странную вторую кожу отрастили себе земные люди?

Алкоголь взбодрил Мари-Жозеф. Она скатала и спустила вниз чулки, чтобы русалка могла дотронуться до ее кожи. Плавательные перепонки русалки оказались гладкими и нежными, словно крепдешин. Она погладила Мари-Жозеф по ноге и пощупала ее туфлю. Она поцокала языком, приникнув лицом к ноге Мари-Жозеф и не открывая глаз. Потом ушла в глубину, увлекая под воду ступню Мари-Жозеф, чтобы как следует осмотреть ее голосом.