Другой Брежнев

Со времен оттепели чекистам запретили следить за руководителями партии. Но Андропову удалось собрать материалы против Медунова. В. Медведев стал свидетелем решительной схватки по этому вопросу между Брежневым и Андроповым:

«В один прекрасный день я находился в кабинете Леонида Ильича, когда ему позвонил Андропов… Леонид Ильич взмахом руки попросил остаться. Юрий Владимирович докладывал о первом секретаре Краснодарского обкома партии Медунове, говорил о том, что следственные органы располагают неопровержимыми доказательствами того, что партийный лидер Кубани злоупотребляет властью, в крае процветает коррупция. Как обычно, Брежнев ждал конкретного предложения.

— Что же делать?

— Возбуждать уголовное дело. Медунова арестовать и отдать под суд».

Подобный арест перечеркнул бы всю политику, которую столько лет старался проводить Брежнев. Если даже людей такого ранга можно отправлять за решетку, то много ли останется от «спокойной жизни», от «уверенности в завтрашнем дне»? Все это хорошо понимали оба собеседника, но говорить прямо ни тот, ни другой, разумеется, не хотели. В разговоре наступило напряженное молчание…

«Брежнев, всегда соглашавшийся, долго не отвечал, потом, тяжело вздохнув, сказал:

— Юра, этого делать нельзя. Он — руководитель такой большой партийной организации, люди ему верили, шли за ним, а теперь мы его — под суд? У них и дела в крае пошли успешно. Мы одним недобросовестным человеком опоганим хороший край… Переведи его куда-нибудь на первый случай, а там посмотрим, что с ним делать.

— Куда его перевести, Леонид Ильич?

— Да куда-нибудь… Заместителем министра, что ли».

Хотя Андропов и не добился ареста Медунова, но он все-таки одержал немалую победу, показал свою силу. Михаил Горбачев (в те годы — близкий сторонник главного чекиста) вспоминал: «На аппарат ЦК, на всех секретарей обкомов освобождение Медунова произвело сильное впечатление. Знали, что его опекал сам Генеральный секретарь, считали «непотопляемым», и вдруг… Авторитет Андропова стал расти буквально на глазах».

«Я сам его боюсь». «Умный, хитрый, жестокий», — говорил Брежнев об Андропове. Любовь Брежнева рассказывала такой эпизод: «Однажды мы пришли с отцом к Леониду Ильичу в кабинет на Старую площадь. «Только что Андропов от меня ушел», — сказал дядя и невольно показал на стул напротив. Отец, совсем было приземлившийся на этот стул, вскочил как ужаленный. “Что, Яша, боишься Андропова? — засмеялся дядя. — Я сам его боюсь. Бог с ним, есть в нем что-то очень темное…”

Важным оружием против генсека стали различные темные слухи — о бриллиантах, «сладкой жизни» его родных. Работник ЦК В. Прибытков писал: «Была произведена «утечка информации» о незаконных валютных операциях детей генсека, при этом говорилось, что они чуть ли не бегут за границу». Историк Илья Земцов пересказывал ту же легенду: «Из кулуаров КГБ поползли слухи: дочь и сын Брежнева ездили в Италию и оставили там в каком-то банке миллион долларов. И сразу возникал вопрос: зачем? Ответ напрашивался сам собой: под Брежневым зашаталось кресло. Галина и Юрий планируют бегство на Запад…».

«Всюду обсуждали амурные похождения дочери Брежнева — Галины Леонидовны, — рассказывал генерал КГБ Ф. Бобков, — ее увлечение драгоценностями и любовь к дорогим подаркам». Андропов не только знал об этих слухах, но и сам повторял их. Конечно, с оговоркой, что «все это неправда». В разговоре с А. Яковлевым Юрий Владимирович как-то заметил, что служивые люди «распустились»: «Что-то уж слишком разговорился служивый люд. Болтают много. Например, распространяют сплетни о семье Леонида Ильича, особенно о дочери Галине. Говорят о взятках, коррупции, о пьянстве… Все это ложь».

«Конечно, Андропов лукавил, — писал позднее Яковлев, — но я терялся в догадках, зачем он затеял со мной этот разговор. То ли на что-то намекал, то ли хотел испытать меня на реакцию, то ли еще что-то».

Сатира на Брежнева. В декабре 1981 года страна торжественно отметила последний прижизненный день рождения Леонида Ильича. Совершенно неожиданным образом на это событие откликнулся ленинградский журнал «Аврора».