Уэллс. Горький ветер [litres]

– Сиди здесь. Если начнется движение, подберешь меня, – сказал я и выбрался из машины. Не знаю почему, но я инстинктивно проверил револьвер, в плечевой кобуре.

Я вышел на тротуар и зашагал вдоль машин, пытаясь разглядеть, что же помешало им двигаться дальше. Но улица сворачивала влево, и причина затора пряталась за поворотом.

Я обратил внимание, что многие из уличных зевак, да и пассажиры авто и шоферы проявляют больше внимания к чему-то на небе. Я задрал голову, так что пришлось придерживать котелок, чтобы он не свалился на мостовую, и попытался разглядеть, что же так заинтересовало всех.

Сначала я ничего не понял, а потом заметил стаю летающих обезьян, которые носились за огромным летающим комодом, вернее так мне сперва показалось, но потом, приглядевшись, я разобрал, что это что-то большое, рогатое и парнокопытное, вероятно, одна из разновидностей быков.

Бык не понимал, почему мир вокруг него так сильно изменился, где привычная копытам почва, желудку – трава и что от него хотят эти наглые рыжие бестии, что кружились вокруг, то напрыгивая сверху, то ускользая в сторону, когда он, разозлившись, пытался укусить их за бока. Быку было не до веселья. Он никогда в жизни не летал, а эти визжащие мельтешащие мартышки ужасно его раздражали. Нелепо растопырив ноги в разные стороны, он пытался бежать вперед. Не имея точки опоры, ноги разлетались в стороны.

Бык несколько раз обильно обделался на головы глазеющих на него прохожих. Это вызвало разбегание толпы врассыпную, визг и улюлюканье зевак. Но народ не расстроился тем, что кто-то пытался нагадить им на головы, наоборот, лишь приободрился и с большим воодушевлением стал смотреть на небо в ожидании чего-то интересного.