Чаша Отравы. Книги 1-7 [Компиляция]

В заброшенных хранилищах южной столицы Линь-Шуй наши разведчики смогли отыскать фильмы о Земле. Эти фильмы были завезены на Гивею ещё на заре революционных событий, но потом про них забыли или просто запретили к показу, когда на планете окончательно установилась единоличная власть Чой Чо Рена. В провинциальных городках и посёлках, где нам удалось распространить своё влияние, мы организовывали массовые просмотры этих фильмов, давая гивейцам возможность отыскать в них силу для борьбы за лучшее будущее, желая укрепить в них убеждения, несовместимые с подчинением преступным властям. Для большинства из гивейцев, посещавших подобные сеансы, картины нашей далёкой планеты казались сказкой: прекрасной, но совершенно недоступной. Жизнь людей Трудового Братства, наполненная творческим трудом, жадным познанием тайн природы и человеческой сути, терпеливым совершенствованием самого себя или отважным продвижением вглубь вселенной – жизнь яркая и насыщенная масштабными событиями, эта жизнь была недоступна. Кто-то при виде этих фильмов был пленён ранящей печалью, кто-то испытывал недоверие или недоумение, но всепланетный масштаб зрелища не давал усомниться в подлинности увиденного. К тому же, мы ничего не скрывали от гивейцев. Любые специальные постановки были бы здесь не допустимы, потому что неверие может быть разрешено только познанием. И только знающие люди могут выбирать правильный путь, уверовав в свои силы. Вот почему в глазах зрителей, смотревших наши фильмы и слушавших наши рассказы о Земле, постепенно разгорался огонь страстного желания перемен и в своей жизни.

Это заставило меня тогда увериться в правильности избранного нами пути, хотя некоторые мои соратники изначально сомневались в необходимости подобных демонстраций: «Не нарушим ли мы исторического развития, если попытаемся соединить разорванные путеводные нити?» - спрашивали они. Но я отвечал им всегда одинаково: «Нет, мы способны исправить злонамеренно приостановленное течение исторического процесса, способны вернуть его к нормальному пути, дающему каждому человеку право на знание и красоту. И тем важнее показать как можно больше, и как можно большему количеству людей, задавленных неустроенной повседневностью и страхом перед мрачным будущим».

Поглощённый размышлениями об этом, я брёл среди торговых рядов. Под ногами у нас бегали чумазые, полуголые дети, занятые своими играми и не обращавшие никакого внимания на взрослых. Худые собаки вяло трусили вдоль прилавков в поисках пищи. К детскому гомону и собачьему лаю, добавлялись громкие призывные возгласы торговцев, раздававшиеся отовсюду: