Замок скрестившихся судеб

Второй текст, «Таверна скрестившихся судеб», построен тем же способом при помощи колоды таро, ныне более распространенной в мире (и имевшей, в особенности со времен сюрреализма, богатую литературную судьбу) — это Старинные Марсельские Таро дома Б.-П. Гримо, которые воспроизводят (в «научном издании», подготовленном Полем Марто) колоду, выпущенную maitre cartier[38] Николая Конвером в Марселе в 1761 году. В отличие от таро-мини-атюр, эти поддаются графическому воспроизведению и в уменьшенных размерах почти без потерь, за исключением красок. «Марсельская» колода не слишком отличается от тех таро, что до сих пор используются в большей части Италии в качестве игральных карт; но в итальянских колодах каждая фигура представлена лишь верхней своей половиной, повторенной дважды в противоположных направлениях, в то время как в марсельской это завершенные картинки, одновременно грубоватые и таинственные, что как раз очень подходит для задуманного мной повествования посредством разного истолкования одних и тех же карт.

Французские и итальянские названия Старших Арканов несколько отличны друг от друга: французской Богадельне (Храму) соответствует итальянская Башня, французскому Страшному Суду — итальянский Ангел, Влюбленному — Любовь, или Любовники, единственной Звезде — Звёзды. Я решал вопрос о выборе той или иной системы в каждом случае отдельно. (Происхождение и французского, и итальянского названий карты Маг неясно, и единственное, что о них известно достоверно, — что они обозначают таро номер один.)

На мысль использовать таро в качестве комбинаторного повествовательного механизма навел меня Паоло Фаббри, который на Международном семинаре по структуре рассказа, проходившем в июле 1968 года в г. Урбино, выступил с докладом «Гадание на картах как повествование и язык эмблем». Проблема анализа повествовательных функций гадальных карт впервые была поставлена в трудах М. И. Лекомцевой и Б. А. Успенского «Гадание на картах как семиотическая система» и В. Ф. Егорова «Простейшие семиотические системы и типология сюжетных схем» (на итальянском языке — в книге «Знаковые системы и советский структурализм» под ред. Ремо Факкани и Умберто Эко, изд-во «Бомпиани», Милан, 1969). Однако не могу сказать, что я в своей работе применял методологию этих исследований. Из них я вынес в первую очередь идею, что значение каждой карты зависит от того, какое место занимает она в последовательности карт, от того, какие карты ей предшествуют и следуют за ней; учитывая это, я, однако, действовал самостоятельно, сообразуясь с внутренними требованиями текста.