Мокрый не боится дождя

— Ты плакала? — отважился спросить Костя.

На её лбе обозначилась бороздка, рот вытянулся в линию, а глаза задвигались, точно силясь освободиться из-под век-пластырей.

Этот жест сопровождался звуком, схожим с металлическим скрежетом скамьи-качелей в «Парадизе». Костя вгляделся в девичью шейку. Это она скрипит? Как бы отвечая на немой вопрос, Марысина головка продолжала двигаться из стороны в сторону. Отвинчивалась! Тёмная линия на шейке с каждым поворотом ширилась.

— Ты кукла?

Головка запрокинулась. Но не упала. А начала подниматься и зависла рядом с дедушкиной полкой.

Костя хотел позвать на помощь. Но язык превратился в большой сухой лист. При каждой попытке что-то сказать, он трескался и ломался.

— Пора сделать пи-пи!

Мальчик догадался: голос принадлежит русалочке Марысе. Он медленно разлепил веки. Затем с натугой спустил ноги. Грянули трубные рулады, выводимые носами Бабая и Аби. Стиснутые маленьким помещением, звуки бились о стены. От этой какофонии мальчик пробудился окончательно. Он поднялся со своего ложа и огляделся. Окружающие предметы плавали в голубоватых сумерках. Дребезжащая дверь в купе потеряла точку опоры и поползла, открывая щель — хлынул мягкий, приятный свет. Мальчик двинулся на него и пути он задел книгу на столе — она шлёпнулась на пол.

Его шаги утонули в ковровой дорожке. Но в одном месте его резко повело в сторону — пришлось зацепиться за поручень. Одновременно что-то щёлкнуло. Поначалу мальчик не понял, что это. Но когда перевёл дух на откидном стуле и вернулся на серединку вагона, то осознал, что не знает, куда идти. Щель, источавшая свет, исчезла! Все купейные двери выглядели одинаково! Он остался один. И тишина тяжело опустилась на его плечи.

Он почувствовал страх, который прежде был неведом его душе. Если, конечно, не брать в расчёт тот вечер у бассейна, когда он услышал шлепки по кафелю мокрых ножек. Это последнее, что она оставила ему на память. И он снял их на плёнку. Жаль, что фото не получилось. Так объяснил дедушка, когда утром просмотрел снимки.

Не было там Марысиных следов! И Марыси не было! Она исчезла. А он уже готов был простить её обман. Согласиться на её ножки. И забыть про хвостик, которым она хвасталась.

Открылась раздвижная дверь. В коридор вышла девушка в халатике. Она пошла по мягкой дорожке. А её рыжие волосы мягко колыхались на лопатках. И он снова вспомнил бассейн. Его ярко-голубую воду…

— Костик, что ты тут делаешь? — раздался над головой бабушкин голос. — Ты забыл наш уговор? Без взрослых — ни шагу.

Он дал себя увести в купе и уложить в постель. Ему снился «Парадиз». И бассейн. И женская головка. Но тогда в своих скитаниях по лабиринту сна он нашёл выход.