Электронная книга - «Война закончилась, львёнок (СИ)». Краткое содержание книги:
— Давай я покажу тебе, — с чувством собственного превосходства сказал Лестрейндж. Послышалась какая-то возня, потом он раздраженно вскинулся, — не хочешь услышать ее голосок? Серьезно?
— Мунганд, — раздался голос Селвина, без привычного холода, он был обычным — человеческим, — отойди, дай Родольфусу поработать. Я отдам ее тебе в конце, обещаю. Давай, Лестрейндж, заставь ее умолять…
Лестрейндж был одним из тех, кто пытал родителей Невилла, — прокручивала в своей голове Гермиона отрешенно. Пусть оборотень убьет ее. Пусть Мунганд прямо сейчас схватит и разорвет ей горло. Лучше смерть, чем безумие. Она не хотела, чтобы ее видели такой, как Алису Долгопупс.
Но его никто не остановил, и после «круцио», брошенного с таким удовольствием, Гермиона выгнулась в агонии. То, что она чувствовала предыдущие разы, когда ее пытал Мунганд, не шло ни в какое сравнение.
Я не буду умолять…
Слова вокруг отдавались какими-то непонятными бессмысленными звуками. Голова раскалывалась, обещая взорваться. Во рту появился металлический привкус крови, от которого затошнило. Гермиона прокусила язык или щеку, но была не в силах понять что именно, потому что боль смешалась в единое месиво и было невозможно определить, где болит сильнее. Болело все.
Я не буду умолять…
А Лестрейндж все кидал круциатус, с каждым разом проговаривая заклятие все раздраженнее и яростнее. Гермиона потерялась в этой боли, перестав понимать что-либо, и в один момент, не выдержав, закричала. Сквозь туман боли ей казалось, что она услышала восторженное ликование, но возможно это были галлюцинации.
Ведьма не знала сколько длилась пытка, повторяясь снова и снова, но, когда все закончилось, Гермиона уже не понимала, кто она и что с ней. Она не чувствовала горло — от криков оно саднило и, казалось, она больше не сможет разговаривать. Перед глазами проплывали какие-то образы и лица, но она ничего не понимала. Ведьма слышала смех и улюлюканье, но не могла разобрать ни слова, как будто вдруг все начали говорить на непонятном языке. Ее тело не слушалось, не позволяя даже пошевелить пальцем. Руки судорожно вздрагивали через определенный интервал времени. Боль была повсюду, и голова обещала взорваться от болезненной пульсации. Спустя некоторое время боль, казалось, пошла на спад, но все же не прекратилась. И хоть заклятие больше никто не произносил, тело продолжало гореть.
Кто-то склонился над ней, схватив двумя пальцами за подбородок и повернув лицо к себе. Гермиона не могла видеть сквозь пелену, застилающую глаза.
— На сегодня достаточно, — глубокий бархатный голос, такой чужой в этот момент, раздался рядом.
— Но мы так и не услышали, как она просит…
— Я хочу еще…
Послышались другие возмущенные крики. Потом театральный вздох, и заговорил Селвин:
— Друзья, друзья, я все понимаю, но основная программа припасена на завтра, не забывайте, — Селвин рассмеялся, потом направил палочку на Гермиону, и она почувствовала воздействие темной магии, ее тело снова перестало принадлежать ей. И она почувствовала облегчение от этого, потому что каждая ее клеточка словно успокоилась, боль уменьшилась, и Гермиона смогла уже более осознанно взглянуть на Селвина, перед которым вновь стояла на коленях. Он сидел в своем кресле, широко расставив ноги, и мерзко ей улыбался. — Вот теперь ты на своем месте, грязнокровка. Ты стоишь на коленях перед чистокровным волшебником, Гермиона Грейнджер, и не значишь абсолютно ничего. Вот где твое место, а не в Министерстве. И скоро так будет со всеми вами…
Селвин ударил ее наотмашь по лицу, и Гермиона увидела, как кровь брызнула из ее рта, но боли почти не почувствовала. Она осталась стоять смирно, все еще глядя на него. Селвин наклонился, провел пальцами по ее губам и скользнул в рот, заставляя запрокинуть голову. Потом вытащил пальцы и осмотрел их.
— Смотрите, а кровь такая же, — глаза Селвина потемнели, когда он вытер пальцы о ее грудь, а потом схватил за волосы, склонившись над ней, и тихо прошептал на ухо: — Не думай, что это конец. Завтра я займусь тобой лично…
Он отшвырнул ее от себя, снова откинувшись в кресло, и громко сказал:
— Алекто, приведи грязнокровку в порядок. Эйвери, потом запри ее в подземельях, пока мы не закончим. А то, сильно уж она отвлекает всех…
Как только чары Селвина спали, каждую клеточку тела Гермионы снова пронзила боль, и девушка рухнула на пол, едва сдерживаясь, чтобы не застонать. Кто-то склонился над ней, заставляя открыть рот, и несколько капель зелья упали на язык. Гермиона проглотила, почувствовав, как сладкое онемение охватило ее тело. Ее рубашка снова оказалась застегнута, еще парочка дополнительных зелий, и девушка смогла встать. Голова прояснилась, и она обвела взглядом Селвина и Снейпа. Они о чем-то беседовали, не замечая возни рядом с собой.
Эйвери шагнул к ней, хватая за руку повыше локтя, и повел к огромным дверям.
— Эйвери, — окликнул Селвин, и они остановились, — без рук.
Тело слушалось плохо от перенапряжения, поэтому несколько раз она споткнулась, слыша проклятия Пожирателя в спину.
Гермиона бросила последний взгляд на Северуса, прежде чем ее вывели через огромные парадные двери в какой-то темный коридор. Снейп что-то говорил Селвину, с легкой улыбкой на лице. Он даже не взглянул в ее сторону. Гермиона сглотнула ком в горле.
Вскоре они спустились вниз, и ее повели по очередному темному коридору. Впереди можно было увидеть дверь, неярко освещенную факелом. Гермиона споткнулась и едва не упала, тут же услышав за спиной:
— Иди ровно, — Эйвери сильнее толкнул ее в спину.
Когда они были почти возле двери, он схватил Гермиону за шею и приставил палочку к ее пояснице, прорычав:
— Двинешься — убью.
После этого Пожиратель впечатал девушку в стену, и она почувствовала щекой влажную поверхность. Но она едва не задохнулась от отвращения, когда Эйвери прижал ее своим телом, жадно начав шарить по ней руками и шумно дыша в ухо. Его руки больно сжали ее грудь, пока он бедрами вжимал ее в стену, и она могла почувствовать, как его уже вполне возбужденный член вжимается ей в поясницу.
Нет, нет только не это.
Гермиона всхлипнула и зажмурилась, пытаясь дышать через нос, и не поддаваться панике. Эйвери развернул ее и локтем прижал горло, заставив стоять смирно, а у ведьмы совершенно не было сил, чтобы сделать хоть что-то.
— Вот так и стой…
Он содрал с нее рубашку и потянулся к штанам, когда Гермиона перехватила его руки и вяло попыталась оттолкнуть его. Это его позабавило, он схватил ее руки в свою ладонь, подняв их вверх, прижимая ее хрупкое тело своим. Пожиратель был гораздо сильнее. Он смеялся, глядя на ее слабые попытки освободиться.
— А знаешь, Снейп был прав, в этом вся прелесть…
Эйвери тяжело дышал ей в ухо. Гермиона вскрикнула, когда его вторая рука залезла ей в штаны, и почувствовала, что его пальцы входят в нее. Девушка выгнулась, стараясь избежать этого прикосновения, но он похоже воспринял это жест иначе, рассмеявшись. Распаляясь все сильнее, мужчина вытащил руку и начал справляться со своей ширинкой. Гермиона в отчаянии хотела закричать, но воспаленное горло не позволяло это сделать. Она открывала рот, но кроме хрипов, всхлипов и каких-то нечленораздельных звуков произнести не могла.
Сделай же что-нибудь.
Гермиона воспользовалась его возней и, собрав в кулак последние силы, вырвала руки, схватила его за плечи, и резко ударила головой в лицо. Услышала, как хрустнул его нос. Удар в горло, разворот, локтем в солнечное сплетение, и бежать. Эйвери вопил. Проклинал ее и стонал от боли, но начал двигаться за ней, и она уже слышала его грузные шаги сзади.
— Стоять, тварь, — он тяжело ступал за ней, и она почти добежала до двери, когда он заорал: — Инканцеро.
Моментально ее опоясали толстые веревки по всему телу, и ведьма на бегу упала. Она снова почувствовала яркий привкус крови во рту, когда ударилась лицом о каменный пол. Пока она лежала оглушенная от боли, над ней уже навис Пожиратель и со злостью пнул ее несколько раз в бок. Гермиона могла поклясться, что слышала, как треснули ребра. Она закашлялась и простонала, сворачиваясь в клубочек. Она не могла его ни простить, ни умолять: связки не слушались. Даже просто закричать не могла.