Сфера времени

— И долго на одном поле садите?

— Лет пять, после оставляем, новое готовим, а старое отдыхает: травой да деревьями зарастает.

— А не удобряете отчего?

— Так это сколько навоза надо?! Удобряем только огороды.

— Слушай, Фрол! А в городе этого навоза горы, девать некуда. Вонь такая, что жить невозможно. Давай вы с моего двора всё заберете да по полям раскидаете. А я слух пущу. Есть у тебя желающие за серебро говнорями работать? С чужих дворов удобрение вывозить?

— Эхе-хе-хе, — не то закашлял, не то засмеялся староста, — так этого добра в Муроме столько, что, если за деньги вывозить, озолотиться можно, и будут ребята не говнори, а златари.

— Будут.

Так пропал у сотника весь конский навоз вперемежку со щепой и остатками мусора, а позже и нужник был вычищен до донышка. Потом засиял чистотой двор воеводы, а уж после Настасьиного «сарафанного радио» вся Кремлёвская гора пожелала у себя нечистоты убрать. Парень, что взялся удобрение на поля возить, за три недели заработал серебра столько, сколько его отец за полгода поднимал.

— Фрол, у вас оброк каждый сам за себя платит или общиной?

Староста почесал затылок.

— По зерну и шерсти одну треть от урожая. Ещё по куне с человека.

Фрося прикинула, сколько это денег получается, и воспряла духом. Все же четыре гривны, отданные ей свекровью, таяли, как весенний снег. В приданом наличных денег не было, а разменивать украшения Ефросинья считала дурным тоном. Лезть же в оставленную мужем казну без особой надобности не хотелось, что-то подсказывало, что раз банков в Муроме нет, то вот тот сундук с серебром и есть всё семейное имущество. На эти деньги приобрелась соль, покупалось молоко, масло и необходимые запасы на зиму. Из этих же денег Фрося рассчиталась с дворовым и кухаркой.

— А если мне, например, надо заказ мастеру сделать, то как лучше: в счет оброка или серебром в руки?

— Это надо с самим мастером решать. А что тебе надобно?

— Кирпичи. Двор замостить, хотя бы дорожки, да печь сложить.

— Пошли, поговоришь с гончаром.

Местный керамист был щуплый мужичок с крепкими руками. Жена ему подарила шестерых сыновей, и они, словно пчелы, трудились без остановки. Кто глину месил, кто горшки вертел, чтоб просохли одинаково, кто поливу разводил. Выслушав Фросю, он покивал головой и обещал прислать к ней на завтра старшего сына, чтоб двор посмотрел да печь. Идея топки по-белому его, скорее, озадачила, чем заинтересовала. Однако заказ он принял. И цену предварительно обговорили.

— Слушай, а шерсть спряденная как рассчитываться будет? — спросила Фрося старосту в один из приездов.

Фрол пожал плечами.

— Ну, так же, просто твою треть спрядут. И отдадут весной.