Охотники за книгами Сезон 1

— Вот именно, — ответил Лиам, полез в рюкзак и вытащил еще бутылку вина, а также три пакета из мясной лавки.

— Отлично, — похвалила Сэл. — То есть нам и вторая бутылка понадобится.

— Это для соуса, — уточнил Лиам, а потом снова полез в рюкзак. Передал ей еще одну бутылку. — А это для нас.

В последнюю очередь он вытащил батон.

— Совсем свежий, но к ужину придется разогреть. — Он потянулся к духовке, но Сэл перехватила его руку, задержала.

— Духовка сломана, — рассеянно произнесла она. — Ничего, хлеб и так вкусный.

— Жить без духовки — варварство, Сэл, — подмигнув, заявил Лиам.

Сэл улыбнулась, почувствовав, что натянутость наконец уходит.

— А у кого теперь жизнь легкая? Ну, давай смотреть.

Сэл помешивала соус, а Лиам поставил компьютер на кухонный стол, включил.

— Я скачал четыре серии, которые успели выйти в эфир до того, как передачу прикрыли.

Сэл старательно отдирала кусочки фарша от дна кастрюли.

— Думаешь, ее прикрыли из-за демона?

— Безусловно, — ответил Лиам и вывел на экран первую серию. — По счастью, я нашел рабочие материалы. В Голливуде совершенно не думают о безопасности своих сетей. Мешай давай. — Он вытащил пробку из той бутылки, что была предназначена для соуса, налил вино в кастрюлю, где оно начало шипеть и плеваться. Лиам забрал у Сэл ложку, подлил еще вина, потом — немного молока из пакета. Убавил огонь, бросил в кастрюлю пакетик сушеных трав, накрыл крышкой. — Теперь ждем.

Сэл наполнила два бокала, подошла к кухонному столу.

Шоу называлось «Тушь и свет: Вегас» — логотип обрамляли слюнявые сердечки, шипы и капли крови.

— Блеск, — оценила Сэл. Лиам фыркнул.

В первой серии представляли мастеров тату: двенадцать участников, разукрашенных с ног до головы, разных рас и полов — все демонстрировали на камеру свою крутость. У одного на адамовом яблоке красовалась саранча, Лиам указал на него.

— От такой татуировки кого хочешь вывернет наизнанку. Этот, точно. Следи за ним.

Сэл заинтересовали пятеро. Тот, с саранчой, носивший оригинальное имя Ганнибал: тощий, мелкий, руки покрыты татуировками, из-под ворота белой футболки выглядывают ярко-красные языки пламени. Лысая латиноамериканка, именовавшаяся Сахарной Черепушкой: выпуклости черепа очерчены черными линиями, вокруг рассыпаны яркие цветочки. Очень высокий и крупный афроамериканец с разрисованными руками — ничего особенного, только ладони полностью выкрашены черной тушью, будто он надел черные перчатки. До запястий. Зовут Чарльз.

Сэл помимо воли морщилась.

— Им, похоже, нравится терпеть боль, — произнесла она.

— Выброс эндорфинов действительно ого-го, — подтвердил Лиам. — Но чтобы столько на себе нарисовать, нужно быть не робкого десятка.

Интереснее всего оказались двое последних. Белая женщина, почти такая же могучая, как и Чарльз, лет пятидесяти, со страшными иллюстрациями на предплечьях: детские головки, под ними даты. Она больше напоминала не художника, а его полотно. Звалась при этом Мамуля Тат.