Мятежники Гора

— Будь ваши похитители мудрее, — сказал я, — они раздели бы вас, заткнули рот, связали руки за спиной и вели бы к месту рандеву на двух поводках, время от времени, если в этом возникла бы необходимость или желание поторапливали бы ударами упругой хворостины.

— Возможно, — проворчала она.

— И затем отвезли бы вас, привязанной к седлу, словно рабыня, в замок Темму, где с вами поступили бы как со шпионкой.

— Но я здесь, — напомнила мне она, — в безопасности, в саду моего отца.

— Возможно, для вас было бы лучше быть привязанной поперёк седла, как рабыня, — заметил я.

— Я не понимаю, что Вы имеете в виду, — отозвалась Сумомо.

— Что Вы подумали о той рабыне? — поинтересовался я.

— Рабыни — животные, — презрительно бросила моя собеседница.

— Рискну предположить, что её поведение говорило о её отзывчивости, — заключил я.

— Она была отвратительна, — сморщилась Сумомо, — беспомощная и подмахивающая вне себя от потребностей.

— Рабские огни тлеют в животе любой женщины, — пожал я плечами.

— Только не в моём, — заявила она.

— Просто пока никто не поставил себе цели их раздуть, — усмехнулся я.

— Вы — животное, — процедила девушка.

— А Вы ещё не носили ошейник, — добавил я.

— Очевидно, вам не дано понять разницы между свободной женщиной и рабыней, — заключила Сумомо.

— Свободная женщина — не что иное, как рабыня без ошейника, — парировал я.

— Мне понятна ваша точка зрения, — кивнула она.

— Но относятся к ним, конечно, по-разному, — признал я.

— Конечно, — поддержала такой тезис моя собеседница.

— У вас ведь был разговор с Таджимой, — напомнил я, — в саду, в ночь ужина.

— Это было неприятно, — поморщилась она. — Оскорбительно. Он был пьян и лепетал нелепости.

— Как по-вашему, почему он столь многим рискнул, — осведомился я, — чтобы вывести вас из дворца?

— Ради выкупа, — предположила Сумомо.

— Вряд ли, — не согласился я. — С какой стати ему было рисковать золотыми цепями и предполагаемыми солидными трофеями, уже не говоря о гневе сёгуна?

— Для чего же тогда? — полюбопытствовала девушка.

— Чтобы защитить вас, — ответил я, — чтобы спасти от долгой, учительной смерти.

— Вы так же безумны, как и он, — засмеялась она.

— Я интересовался данным вопросом, — не обращая внимания на её замечание, продолжил я. — Говорят, такие казни могут длиться недели.

— К таким казням, — отмахнулась она, — приговаривают только тех, кто смог серьёзно рассердить сёгуна.

— А также и в тех случаях, — добавил я, — когда кто-то его сильно подвёл, например, серьёзно подвергнув опасности его планы.

— Верно, — согласилась Сумомо.

— Остерегайтесь, — посоветовал я.

— Значит, Вы полагаете, что это похищение было не ради перспективы выкупа? — уточнила она.

— Совершенно верно, — подтвердил я. — Ни о каком выкупе он не думал.