Ведьма, околдовавшая его

— И почему остановилась?

Ламия закусила губу, о чём-то задумавшись, а затем кивнула на его руки.

— Ни у одного из моих детей не было отца, — ответила она, начиная хмуриться, будто ей было не по себе признаваться в причинах, которые её остановили. — У них была только я… А я… из меня вряд ли когда-нибудь выйдет хорошая мать. И не потому, что я не люблю своих детей, а просто… просто я для этого не создана, не умею, не знаю как правильно, — она откинула голову вновь на подушку и подняла взгляд к потолку. — Я ведь не дура. Я понимаю, что все, что ты говоришь о семье, правильно и так должно быть. Но я не могу представить себя в семье и, может, поэтому постоянно допускаю ошибки с детьми… Ты его так держал, закрывал, покачивал, смотрел на него нежно, с любовью… У меня так не получается, сколько бы я ни старалась. Я тоже его люблю, я тоже хочу, чтобы у него все было хорошо. Но я не смогу его защитить — уже три раза пробовала и у меня не получилось. Хотя ещё ни разу я не пробовала защищать ребёнка плечо к плечу с кем-то, — она подняла голову и снова посмотрела на него. — Ты жив, потому что я не смогла забрать тебя у сына. Если у меня не получится его защитить, это должен сделать ты. Просто обязан! — горячо воскликнула она и замолчала, ожидая от него реакции.

Никандр молчал.

— Я готов повторить: мне не нужен твой трон. Точно так же, как и Шерану не нужны проблемы с Салией. Но мне нужна ты. Я люблю тебя.

Ламия продолжала сканировать его пристальным взглядом, словно пыталась прочитать мысли.

— Я тоже тебя люблю, — в конце концов, сказала она и тут же добавила: — Но сына люблю больше. Не могу им рисковать.

— Я буду вас защищать. Его от проклятья, а тебя от самой себя, — горячо заверил её Никандр.

Ламия невесело усмехнулась, покачав головой и поднимаясь из кресла.

— Лучше защити себя и его, — посоветовала она. — С собой сама разберусь.

— Ну уж нет, — не согласился он, поднимаясь и следуя за ней к кровати. — Мы же теперь семья. Нам всем надо друг за другом приглядывать.

— Обойдёмся без громких слов и обещаний, — недоверчиво попросила Ламия, забираясь на постель, пока Никандр укладывал сына в колыбель и закрывал его одеялом от подземного холода.

— А как насчет поцелуя? Приветственного, — поинтересовался он, скидывая сапоги и медленно, осторожно подкрадываясь к кровати, будто ожидал, что Ламия его сейчас прогонит.

Она, глядя на выражение его лица, снова улыбнулась и приглашающе откинула одеяло с его стороны.

— Ну целуй, — разрешила посмеиваясь.

Королю повторного приглашения не потребовалось, и он быстро оказался рядом с ней в кровати, с жаром обнимая, когда она сама к нему подползла, продолжая улыбаться.