Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)

— Сука-бля… — откинулся на спинку Харди и закурил. — Как же так, Мэл? Как так? — посмотрел он на няньку.

— Так бывает, — грустно улыбнулась Маккарти и тяжело плюхнулась рядом с парнем. — Рак не щадит никого, будь ты хоть бомж из подворотни, хоть королевская особа. Кристофер узнал о диагнозе слишком поздно, шансов на спасение уже не было, метастазы поразили почти все органы. Хотя, можно считать, он везунчик — прожить несколько лет с метастазирующим раком легких не каждому дано. Но теперь — время пришло. У организма не осталось сил бороться. Ты это поймешь, когда увидишь его. Осталось не долго… Но главное, что у вас еще есть время, чтобы побыть друг с другом…

Мелисса приобняла Тома и прижала его голову к своему плечу. Сержант выдохнул табачный дым и приставил пальцы к переносице.

— А ты все куришь? — отпихнула его от себя Маккарти, отмахиваясь от клубов дыма. — Такими темпами Кристофер еще тебя переживет. Завязывай с этим, пацан!

Харди ухмыльнулся, сделал еще пару затяжек и затушил бычок о пустую чашку с остатками кофейной гущи на дне.

— Где он? — спросил он, вставая с дивана.

— У себя в кабинете. Последнее время постоянно проводит там, хотя уже давно ушел на пенсию, но никак не может до конца отойти от дел, — ответила Мелисса. — Сидит там целыми днями, перебирает какие-то бумаги… Раньше он жил тобой и работой, а теперь… Пытается хоть как-то себя занять.

— Ладно, я пойду к нему… — поджал губы Том, почувствовав себя не на шутку виноватым.

Харди поднялся по широкой лестнице на второй этаж и двинулся к кабинету мистера Уокена.

— Пап… — осторожно постучал он в тяжелую деревянную дверь и, не дожидаясь ответа, открыл ее. — Пап…

У стола в большом кресле с кожаной обивкой, развернувшись к окну сидел Кристофер и задумчиво смотрел сквозь стекло. Он был одет в кардиган-пальто из мягкого бежевого трикотажа, клетчатые брюки и вельветовые тапочки. Позади него, на столе, лежала шляпа.

— Пааап, — позвал вновь Том, но ответа не последовало. Тогда он подошел к креслу, присел на корточки и положил ладонь на морщинистую руку отца.

— Том? — встрепенулся мистер Уокен и растерянно уставился на сына.

— Почему ты ничего не сказал? Я бы давно приехал! — сжал покрепче руку Харди, всматриваясь в лицо отца. Оно было исхудавшим и осунувшимся, морщин прибавилось, будто прошло не полтора года, а десяток лет. Под глазами залегли темные круги, а зрачки неестественно блестели.

— Как ты, сынок? Как твои успехи на работе? — улыбнулся Кристофер, проигнорировав вопросы сына.

— Это не важно, пап… Важно лишь твое здоровье, — помотал головой Том.

— А что мое здоровье? Я давно уже не молод, какое у меня может быть здоровье? — ухмыльнулся мистер Уокен. — Может, чуть хуже, чем у кого-то из моих ровесников, однако, также многие из них уже давным-давно сыграли в ящик. Я пока жив, а это значит, что все в порядке. Поэтому меня волнует лишь одно — как твои дела?

— Все нормально, я уже говорил, что стал сержантом… Недавно возглавлял одну операцию по поимке главы мафиозной группировки. Меня наградили Орденом за мирное небо над США… — после непродолжительной паузы заговорил Харди, решив порадовать отца.

— Подумать только! Мой сын в девятнадцать лет получил звание сержанта в полиции Штатов! Еще и такую награду вручили! — потрепал Тома по лысине Кристофер. — Я горжусь тобой, сынок! Ты большой молодец! Не каждый сможет в твоем возрасте добиться таких высот!

Харди грустно улыбнулся, взял руку отца в свои ладони и приложил к щеке. Рука была мертвецки холодной, несмотря на то, что воздух в кабинете был не на шутку прогрет камином.

Повисла печальная, но отнюдь не неловкая пауза. Им было о чем помолчать.

— Пойдем вниз, скажу кухарам, чтобы приготовили праздничный ужин, — нарушил тишину мистер Уокен и, встав с кресла и надев шляпу, двинулся к двери. Том окинул отца взглядом. Тот хоть и выглядел постаревшим, но от присущей ему усталости не осталось и следа. Парень отчего-то сразу понял — это нехороший знак. Да к тому же еще этот блеск в глазах, который он заметил во время разговора — Кристофер явно уже сидит на морфине или каком-то еще наркотическом обезболивающем. Харди научился определять такие вещи на курсах Майкла Мэдсона, который говорил, что хороший коп должен по блеску в глазах определить, находится ли человек под воздействием алкоголя или наркотиков, и только лучший из лучших сможет распознать под чем именно, вплоть до сорта наркотического вещества. У Тома неплохо выходило, и он по сей день продолжал оттачивать это мастерство.

— Пойдем, — пробормотал Харди и двинулся за отцом, отчетливо поняв, что в скором времени того не станет. Сколько еще осталось? Неделя? Месяц? Наверно, не больше этого. У Тома внутри все сжалось, но он твердо решил провести все это время с отцом, пробыв с ним до последнего вздоха. Хватит ли им этого времени? Нет. Но это все, что у них есть.

Так пошли дни. Каждое утро сын будил отца и звал на завтрак. Вместе они отправлялись в столовую, где пили чай с булочками, обсуждая новости из свежей газеты. После они выходили на задний двор и играли там в ростовые шахматы. Том постоянно пытался поддаться отцу, но тот ворчал на него и требовал честной игры. После обеда они собирались в библиотеке, где каждый перечитывал свои любимые книги под монотонный стук старинных часов. Там же они проводили файф-о-клок, во время которого Кристофер травил байки про детство сына или повествовал о предках семейства Харди. За ужином сержант и мистер Уокен вновь отправлялись в столовую, где каждый вечер кухара готовили новые изысканные блюда. Трапезничая и запивая еду вином, парень рассказывал отцу о своей жизни в Штатах, умалчивая, конечно, нелегальные подробности и прочую чепуху.