Сочинения в четырех томах. Том 4

— Теперь ты уже не сможешь показаться на премьере «Человека в автомобиле», — пустился он с места в карьер.

— Не много ли на себя берешь? — спросил я в шутку, — это ведь не только твоя картина.

— Моя фамилия стоит первой, — отрезал он, — перед названием.

— До моей?

Я знал стиль подачи титров в фильмах Пентлоу. Сначала большими буквами его фамилия, потом название картины, а уже потом — фамилии актеров, причем такими мелкими буквами, что прочитать невозможно. Чистый разбой.

— До фамилии первого режиссера, — ответил Эван.

Это было только справедливо, Эван снял треть материала, но фильм сделал он.

Ван Хурен следил за нашей стычкой с интересом.

— Все именно так, как я слышал, — констатировал он, — очередность в титрах для вас главное.

— По титрам видно, — улыбнулся я, — кто на ком едет.

Эвана не хватило на то, чтобы рассмеяться. Он без перехода стал говорить о своей новой картине.

Это аллегория. Каждой сцене с людьми соответствует сцена из жизни слонов. Сценарист настаивает, что положительными героями должны быть слоны, но из научных работ я узнал поразительные вещи об этих милых животных. Вы знаете, что это самые опасные для человека африканские животные? В Парке Крюгера, где охота на них запрещена, они размножились невероятно. Их становится больше на тысячи голов в год, так что через десять лет в заповеднике не останется места, и деревьев не останется, потому что слоны их уничтожат.

Эван, когда говорил на волнующую его тему, становился многословным и слегка высокопарным.

— Знаете ли вы, господа, — продолжал он, — что слоны ненавидят «фольксвагены»? Они редко нападают на машины, но «фольксваген-жук» их бесит.

Ван Хурен улыбался недоверчиво, и это подхлестывало Эвана.

— Это истина! И вы увидите ее в моем фильме! В среду мы едем в Парк Крюгера.

— Жаль, что вы, Линк, не сможете поехать с ними, — сказал ван Хурен. — Хотя, почему жаль, ведь вы хотели прокатиться. Парк Крюгера очень интересное место. Заповедники — это, пожалуй, все, что осталось от дикой Африки. Правда, туда трудно попасть, места в кемпингах заказывают на несколько месяцев вперед.

Я был уверен, что мне не светит, но, к моему удивлению, Эван сказал:

— У нас есть одно свободное место. Мы рассчитывали на Дрейка Годдара, но он сообщил, что будет только через неделю-другую… Так что, если захочешь, поехали. Койкой мы тебя обеспечим.

Если бы меня пригласил кто другой, я, наверное, подскочил бы от радости; но я согласился и так, потому что это предложение было в тысячу раз интересней программы Клиффорда Уэнкинса, от которого я мог сбежать, спрятаться, разве что, в Парке Крюгера.

— Большое тебе спасибо, — сказал я.