Семейная тайна

— А почему ты не можешь на базар съездить? Твое право.

— Вот я и говорю, — обрадовался поддержке Примаков, — свое продал, а не краденое.

— А хошь бы и краденое, кому какое дело, — буркнул завгар и отодвинул пачку денег. — Возьми. Не надо.

— Как не надо?

— Машина была попутная. Бензин казенный.

— А платок?

— Подарок дочке. Или не понял?

Примаков помотал головой, мол, что это еще за подарок. Но сейчас его больше волновал другой вопрос.

— Так ты говорил кому или нет?

— Если бы я всему свету рассказывал, что и с кем делаю, я бы, знаешь, где сейчас был?

Лысенков, откинувшись на спинку стула, захохотал, бледные губы раздвинулись, стали видны длинные, хотя и желтые, но еще крепкие зубы.

«А он, вполне возможно, и впрямь моложе меня», — подумал, глядя на эти зубы, Примаков.

— Тогда откуда Ежов про базар прознал?

— Может, Коробов трепанул?

— Не-е… Не думаю.

Примаков замолчал, вперив глаза в затоптанный пол. Тоска сосала его изнутри.

— Если денег не хочешь брать, может, того… Пивка выпьешь?

— Пивка? — неожиданно обрадовался этой мысли Лысенков. — Пивка выпить не вредно. Вот что… Выходи и жди меня у ворот.

Чудеса ожидали Дмитрия Матвеевича сразу же за воротами. Откуда-то вынырнула и плавно подкатила сияющая молочно-белая «Волга», вовсе не похожая на те, не новые и уже потерявшие первоначальный блеск машины, которые он только что видел во дворе заводского гаража. Вдоль кузова лысенковской «Волги» шла двухцветная серебристо-алая окантовка, стекла были зеленые, а заднее — черное. Никелированные колпаки на колесах сверкали как-то особенно ярко, фар было много, помимо обычных имелись и дополнительные, спереди и сзади.

— Прошу! — Дверца отворилась. Лысенков, следя глазами за произведенным на Примакова впечатлением, сделал призывный жест рукой.

Примаков тщательно вытер ноги о траву и, робея, полез внутрь машины. Уселся и обнаружил, что его чумазые полуботинки упираются в дорогой цветастый ковер, устилавший дно машины. Сиденье, в котором он утопал, сотворено было из бордовой мягкой пушистой ткани. Дверцы изнутри обшиты наборной кожей.

— Что, нравится? — не скрывая самодовольства, спросил завгар. На нем сейчас были очки с зеркальными стеклами, в которых, когда Лысенков поворачивался к собеседнику, Примаков видел свое изображение.

— Ух ты… Где же это? Откуда?

— Выиграл по лотерейному билету. Все чисто, не подкопаешься.

— Неужто так все и было? Ковры, стекла?

— Как бы не так. Дружок один спроворил… большой мастер. Может, выпить хочешь?

Правой рукой Лысенков откинул крышечку, и где-то внизу, между ним и Примаковым, обнаружилось углубление, в котором уютно лежали бутылочка коньяка и две рюмочки.