![Синее море [Пьесы] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/4/1/8/6/sinee-more-pesy-download.jpg)
Синее море [Пьесы]
- Автор: Ермолинский Сергей Александрович
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Синее море [Пьесы]». Краткое содержание книги:
В книгу вошли шесть произведений, написанных в разной манере: от бытовой пьесы «Синее море» до романтической драмы об Александре Блоке. На глубоко изученном историко-литературном материале построены пьесы о Грибоедове и молодом Пушкине.
При всем разнообразии форм и сюжетов творчество С. Ермолинского пронизывает единая тема — тема человека, утверждающего свою цель в жизни, свой нравственный идеал.
Действительно, задребезжал колокольчик.
Ш е в ч и к. Дверь не заперта, я-то ведь вошел…
Т е т у ш к а М и л а. Значит — чужой. (Заторопилась к двери, вышла.)
А н я. Но папу-то, папу за что?
Ш е в ч и к. Конечно, если под конвоем, то дело совсем швах, меня-то не вели под конвоем, но главное — не надо волноваться, бывает и хуже, хотя до этого еще не докатывалось. Аня, Анечка, что вы, держите себя в руках…
Входит т е т у ш к а М и л а, пропуская вперед А н д р ю х и н а.
А н д р ю х и н. Где он?
Т е т у ш к а М и л а (Ане, закрывая собой подоконник, на котором лежат крашеные яйца). Ву компрене, Аня? (Андрюхину.) Он спит, я же говорю — спит.
А н д р ю х и н. Разбудить.
Т е т у ш к а М и л а. Сейчас, голубчик. Садитесь. Может, кофейку? Вот коржики, товарищ.
А н д р ю х и н. Некогда мне, гражданка. Идите за ним.
Тетушка Мила ушла. Аня становится на ее место, закрывая подоконник и с ужасом глядя на богатыря в шишаке, с нашитой матерчатой звездой, угрюмого и словно бы заполнившего собой половину комнаты.
Ш е в ч и к (робко). А зачем он вам понадобился? Его же ждут на коллегии в Губнаробразе…
А н я (подыгрывая Шевчику). Он, наверное, у товарища Фомичева будет? У Фомичева, да?
Ш е в ч и к. А как же? Запросто! У самого Фомичева!
А н я (Андрюхину, который все время молчит). Непонятно все-таки… (Напевает с нарочитой беззаботностью.) По берегу ходила большая крокодила, она, она зеленая была…
Тягостная пауза. Потом появляются С е р е ж а и т е т у ш к а М и л а.
А н д р ю х и н. Ты — Неховцев?
С е р е ж а. Да, я…
А н д р ю х и н. Пойдешь со мной.
Т е т у ш к а М и л а. Погодите, погодите, я ему сверточек дам — сахару, смену белья.
А н д р ю х и н. А это ни к чему. (Сереже.) Пошли. (Уводит Сережу.)
Ш е в ч и к. Андрюхин, Андрюхин его фамилия, я узнал точно. А по прозвищу Есаул. Слышали?
А н я. О боже!
Ш е в ч и к (шепотом). Губчека. Особняк Елина.
А н я. Есаул! (Истерически плачет.)
Ш е в ч и к. Нет слов. Это конец.
Т е т у ш к а М и л а. Сырость не разводить, тоже мне еще. Сейчас я сама пойду прямо к этому латышу…
Ш е в ч и к. Вы не знаете, что такое товарищ Круминь, да вас к нему и не допустят!
Т е т у ш к а М и л а. А это мы посмотрим. Я не с такими разговаривала! Он, голубчик, у меня еще попляшет! Чтобы среди бела дня схватить Дмитрия Васильевича, а потом моего Сережечку… Мои дьё, они что, ополоумели?.. (Собирает вещи, кидая их в базарную корзинку.) Дай-ка там бювар, Костик, ты же знаешь, там, на столике. Пускай посмотрят охранную бумагу на библиотеку покойного Тимоши, а потом бумагу на мое имя, когда я сдала книги с Тимошиными экслибрисами в нашу центральную читальню. Вот, гляди, личная мне благодарность от товарища Луначарского… (Надевает шляпку.) А они — Сережечку!.. Попляшут у меня, попляшут! (Уходит.)
Кабинет Круминя в ЧК. За столом — К р у м и н ь, чуть поодаль и напротив него — М а л и н н и к о в.
М а л и н н и к о в. Насчет своих убеждений я могу сообщить, что придерживаюсь конституционно-демократических принципов, а после Февраля склонялся к республиканскому строю.
К р у м и н ь. Ну что ж, все-таки движение вперед.
М а л и н н и к о в. Видите ли, конкретные события учат многому. Я не собираюсь утаивать, что считал Учредительное собрание наиболее справедливой формой, определяющей дальнейшее развитие России. История рассудила иначе. Тем не менее — и это я подчеркиваю — к советской власти я отношусь лояльно. Нет, пожалуй, теперь могу сказать более определенно. Диктатура Совдепов убедила меня в том, что она справилась с анархией и разнузданностью тех темных сил, которые грозили погубить Россию. Это я признаю.
К р у м и н ь (не без иронии). Очень приятно.
М а л и н н и к о в (со смешком). Как говорили в мрачное средневековье: «эрарэ гуманум эст», человеку свойственно ошибаться. Это по-латыни.
К р у м и н ь. Совершенно справедливо. И если не ошибаюсь, вы — преподаватель истории?
М а л и н н и к о в. Нынче в старших классах школы второй ступени, а до революции — в мужской гимназии имени Александра Первого Благословенного. В прошлом полугодии читал лекции по русской истории на комкурсах, но в свете новых агитационных требований мои чтения были прекращены.