Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Не могу судить», — ответил он. «Я знаю многих японцев, говорящих по-русски, но мало встречал русских, говорящих по-японски».
«Неужели вам не приходилось встречать русских, хорошо говорящих по-японски? Если не мужчин, то хотя бы женщин?» — спросил Марк. Он первый раз открыто и прямо посмотрел в глаза японца.
«Я знаю, о чем ты говоришь», — ответили ему эти глаза. — «Ты бросаешь мне вызов. Хорошо, я его принимаю». Иошима сказал:
«Мне кажется, что русские, говорящие по-японски, похожи на одно маленькое крылатое существо. Среди птиц его может быть считают насекомым, а среди насекомых — птицей. Это крылатое существо называется колибри».
Говоря это он наблюдал за Марком, а у того на лице разлилась синеватая бледность.
«Колибри приносит счастье!» — прошептал Марк словно в полусне.
«Да, такое поверье есть у нас», — словно из тумана откликнулся японец. — «Но поверье говорит, что счастье приносит колибри, когда вы держите ее в руках».
Марк потянулся было к бокалу с вином, но отдернул руку. Легкая усмешка в глазах Иошимы — заметил, что рука Марка дрожит. Нужно было собрать все силы, раздвинуть туман, приблизиться к Иошиме.
«Странное поверье!» — сказал Марк. — «Мы верим, что счастье приносят только свободные».
«Это потому, что вы не знаете. В нашем представлении свобода не похожа на то, что вы, русские, называете этим словом».
«Колибри должна была бы улетать от людей», — тихо, больше для себя, сказал Марк.
Японец вежливо улыбнулся, но где-то в глубине глаз продолжало змеиться торжество. Он был похож на охотника, вскинувшего ружье и ждущего удобный момент для выстрела. Момент наступил. Спокойно, растягивая слова, он сказал:
«Колибри и не дается людям в руки. Ее не легко поймать. Но есть на свете земляной жук, который считается другом Колибри. Она всегда откликается на его призыв. О, это очень просто! Жук умеет издавать звук, как будто он скребет пальцами по стеклу. Поскребет, а потом три раза стукнет, колибри и летит на этот звук. Если вам когда-нибудь понадобится поймать колибри, вы попробуйте. Царапанье, три удара, и колибри у вас в руках. А тогда, я вам советую, крепко держите. Иначе может улететь».
На этот раз Марк долго сидел с опущенной головой. Зажимал ладони меж колен, подавляя их дрожь. Иошима сказал почти всё. Катю взяли обманом. Знали, что Марк царапал по стеклу, а потом три раза стучал. Японец наклонился через стол, спросил:
«Что с вами, господин Суров? Вы, кажется, нехорошо себя чувствуете? Здесь, действительно, немного жарко».
Марк поднял голову. Был бледен. Спокойно сказал, и теперь уже не было тумана, а всё приобрело ясные, точные очертания:
«Я думал о вашем странном поверье. Все религии обещают свободу птице. Разве у вас иначе?»
«Нет, но у нас другое понятие свободы, как я вам уже сказал. Мы полагаем, что птица счастлива, когда она у нас в руках. Мы ведь любим птиц, и хотим удовлетворять их желания».
Марк подумал, что Иошима готовится еще что-то сказать ему. Захотелось прямо спросить — жива ли Колибри? — но это было бы безумием Марка и победой Иошимы, который презрительно не ответит.
«Они удовлетворяются?» — спросил он.
«До известного предела — да!» — ответил японец.
Консул уже давно подавал знаки. Извинившись, Иошима пошел к своему шефу. Ушел из-за стола и Марк. В вестибюле он остановился у окна. Ни о чем больше думать не хотелось. Только об Иошиме, которого нужно было бы придушить, но Марк знал — не придушит. Связан. Лишен свободы.
Шаги за его спиной. Баенко провожал японского консула. Голос Иошимы:
«До свиданья, господин Суров!»
Марк повернулся. Японец что-то протягивал ему.
«Я хотел бы оставить это на память о нашей сегодняшней, очень приятной для меня, беседе», — сказал Иошима. — «Пустяк, только на память».
Поклонившись, он ушел вслед за своим консулом. Зафыркал автомобиль. Легла вдоль ночной улицы полоса оранжевого света от фар. Потом за окном опять сгустилась тьма.
Марк разорвал бумажную обертку и нашел под ней брошь Кати. Голубая птичка. Раскинула крылья, раскрыла клюв и беззвучно зовет.
Будь здесь тетка Вера, Марк уткнулся бы ей в колени и заплакал, как в детстве. Но матери не было, а голубая колибри раскрывала клюв в крике, и Марк знал — его зовет.
Очень трудно человеку, когда он слышит зов колибри да не знает, как откликнуться!
IX. Исход
Год минул. Мучительный год. Так ничего и не дознался Марк о судьбе Колибри. То верил, что она жива, в сказанном Иошимой надежду находил, а то от веры этой легкокрылой в черную пропасть горя погружался и думал, что тонкие злые руки японца не пощадили ее, и когда думал так, сердце горячим потоком обжигалось, взорваться хотело, да ведь оно не мотор, предельной мощности ему не положено. Марк от горя хилился, но сломиться, нет! — сломиться не мог. Поэт о людях, Марку по судьбе подобных, как-то сказал, что из них гвозди бы делать, такие это крепкие люди, и хоть такое сравнение обидно, но своя правда в нем есть. Человек, конечно, не железная малочёмность, но он, как гвоздь в дерево, может до конца в жизнь погружаться, и так к ней притираться, что не отодрать. Настоящий, однако, человек, даже после больших вбиваний в жизнь, все-таки не мертвый гвоздь; он живой душой поверх своего места глядит и хочет знать — верно ли, в ряд ли с правдой и с мечтой жизнь его поставила? И пока это так, пока человек правду чует и мечте не чужд, только по крепости он гвоздю подобен; ну, а если того нет, мечты то есть и правды, тогда, конечно, и человека нет, а имеется человекогвоздь, которому всё равно куда его вбивают — в очередное переписывание истории или, скажем, в живые и кровоточащие души людские.