Безумство [ЛП]

— Дархауэр! — в дальней стороне толпы кричит девушка. — Дархауэр идет! Убирайтесь отсюда к чертовой матери!

Толпа разбегается, рассыпаясь, как стая тараканов по кухонному полу. Студенты разбегаются во все стороны, спотыкаясь друг о друга, отталкивая друг друга с дороги, пытаясь дистанцироваться от драки. Алекс опускает кулак. Он также роняет Насима, позволяя ему упасть на испачканный кровью линолеум под ногами.

Выругавшись себе под нос, Кайл прижимается к дверце шкафчика рядом с ним; похоже, он все еще задыхается от самого первого удара, который Алекс нанес ему.

— Иди в класс, Сильвер, — мрачно говорит Алекс, стискивая зубы.

Что за?.. Из всех нелепых вещей, которые он мог бы сказать мне прямо сейчас, эта была на вершине чартов.

— Я никуда не собираюсь уходить. И Зен тоже. Мы все расскажем директору…

Его ноздри раздуваются. Покачав головой, он переступает через Насима и мягко тянет меня к заднему выходу из здания, призывая двигаться дальше.

— Ну же, Argento. Если Дархауэр наедет на тебя, даже слегка, я потеряю самообладание и ударю этого ублюдка. Уже достаточно плохо, что я…

— Что, черт возьми, происходит?

Черт.

Слишком поздно.

Разъяренный голос директора Дархауэра гремит по коридору, когда он подходит ближе. Похоже, он уже увидел двух детей, лежащих на полу, и Кайла, неловко прислонившегося к шкафчикам, а мы с Алексом стоим прямо посреди бойни. Теперь уже слишком поздно убегать, даже если бы я захотела.

Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда появляется Дархауэр. Он упирает руки в бока, откидывает пиджак, недоверие отражается на его лице.

— Да поможет мне Бог, но я думал, что на этой неделе все будет хорошо, — фыркает он. — На этой неделе я решил, что на этот раз все будет нормально. Даже тихо. Ха! — Его короткий взрыв смеха заставляет меня подпрыгнуть. — Я сошел с ума. Как там говорится? — Он щелкает пальцами, призывая фразу, которую ищет, открыться ему. — Повторять одно и то же действие снова и снова, ожидая другого результата... вот определение безумия. Ну, я, должно быть, сошел с ума, потому что я действительно в очередной раз позволил себе поверить, что вы двое больше не доставите мне никаких неприятностей. И вот мы снова здесь…

— Алекс защищал нас, — говорит Зен, делая шаг вперед. Ее голос звучит твердо. Ее поведение, то, как она стиснула челюсти и смотрит прямо в глаза Дархауэру, это день и ночь того тревожного, испуганного поведения, которое она демонстрировала всего пять минут назад. — Эти идиоты бросили в нас банку содовой. Они угрожали нам, — объявляет Зен, все в ней напряженно и контролируемо. — Мне было очень страшно. Знаете, за ребенка.

Вау!

Какого хрена? Она что, только что сказала это вслух? Я отпрянула назад, пораженная заявлением Зен. И не только меня удивляет то, что она только что сказала; Дархауэр бледнеет, его щеки становятся пепельно-белыми. Я могу только представить себе выражение лиц студентов вокруг нас, которые не убежали, потому что я не могу оторвать глаз от человека в мятом костюме, стоящего в пяти футах от нас.