Тагу (Рассказы и повести)

— Не дождешься, генерал, чтобы я перед тобой снял шапку.

Генерал ни слова не знал по-грузински, но взгляд Джурумия сказал ему все. И генерал невольно откинулся назад. А Джурумия повернул коня и, сделав знак сестре и друзьям, чтобы они следовали за ним, поскакал к лесу.

— Ряшенцев, догнать и схватить! — приказал генерал.

В губернаторской свите зашептались. Чиновники и офицеры поняли, что Колюбякин дает сейчас Ряшенцеву, может быть, неповторимый шанс вернуть себе офицерское звание, и, сочувствуя Ивану, с интересом наблюдали, как он во главе довольно большого отряда бросился в погоню за дерзкими бунтовщиками.

И народ Одиши затаив дыхание смотрел в сторону леса — еще немного, еще совсем немного, и он укроет в своих зарослях Джурумия и его товарищей — и молил бога, чтобы он помог смельчакам уйти от преследователей. А когда преследуемые и преследователи скрылись из глаз, Уту первый надел шапку и сел на коня. И все одишские мужчины вслед за вожаком своим надели шапки и башлыки, и всякий, кто имел коня, сел в седло, и всякий, кто имел оружие, любое оружие — саблю, ружье, кинжал, топор или просто дубинку, — изготовился к бою.

…Кони одишских всадников превосходили в скорости строевых солдатских коней, и Ряшенцев в первое же мгновение понял, что погоня ничего не даст. Конечно, он мог послать вдогонку Джурумия пулю, она побыстрее любого коня. Но Ряшенцев не станет стрелять в Джурумия. Он должен догнать этого человека и привести к Колюбякину. Таков приказ, а ты, Ряшенцев, только рядовой солдат и, хочешь не хочешь, выполняй его.

Бондо Бедия незаметно ускользнул из группы князей, нагнал у опушки леса Ряшенцева и поскакал рядом с ним.

— Не гони так, русо, — сказал Бедия, — все равно на ваших конях вы их не догоните. Руками ветер не поймаешь. Но я помогу тебе по-одному связать всех разбойников. Я их заставлю локтями соль толочь.

— А почему по-одному? — спросил Ряшенцев.

Бедия, как мог, объяснил Ряшенцеву, что в лесу беглецы, конечно, рассыпятся и для того, чтобы затруднить преследование, и потому, что по лесному бездорожью большому отряду продвигаться трудно.

— А мы их по одному переловим, русо, это я тебе обещаю, я — Бондо Бедия.

Ряшенцев недовольно оглядел непрошеного помощника. Ну и образина!

…В густом лесу ни дорог, ни тропинок, и казалось, что ни пешему, ни конному здесь не пройти, не проехать. Но для Джурумия и его товарищей такие заросли не преграда. Они были приучены ходить по лесам и горам, эти молодые одишские пастухи и охотники, те же из них, кто постарше, успел и повоевать с Омар-пашой. А партизан Уту Микава потому и прозвали тогда лесными братьями, что они жили и воевали в лесах и горах.

Когда отряд Джурумия углубился в лесную чащу, он сделал короткую остановку. Люди спешились, и Джурумия, указав каждому направление, назначил местом сбора отряда развалины крепости на вершине горы Урту. Она была построена лет триста назад, давно заброшена и вся заросла густой травой и лианами, так что ни стен не было видно, ни ворот, ни бойниц. Покойный отец Джурумия, Чагу, был несравненным охотником, в здешних горах и лесах он с завязанными глазами мог найти любое место. Джурумия не раз бывал с отцом на вершине Урту, не раз они дожидались рассвета, приютившись в одной из башен той древней крепости. "И сейчас она приютит и укроет нас", — решил Джурумия. Когда все его товарищи скрылись в лесной чащобе, Джурумия и Хату сами двинулись к вершине горы Урту.