Чаша Отравы. Книги 1-7 [Компиляция]

Я не мог ему ответить. Да я и не знал, что ему сказать. В голове всё перемешалось, мысли спутались. В ушах стоял противный заунывный звон. В следующую минуту я ощутил всем телом, как фургон тронулся с места. Судя по звукам, доносившимся снаружи, нас вывезли из лагеря в степь, и фургон стал набирать скорость, удаляясь в неизвестном направлении. Немного придя в себя, я лёг на спину и со всей силы пнул обеими ногами в двери фургона. В ответ они только задребезжали, но не поддались. Я ударил их ещё и ещё раз, быстро выбиваясь из сил, но результат был всё тот же.

- Бесполезно, Максим! - остановил меня Рэд. - Так нам не выбраться отсюда. Охранники сразу же заметят и убьют нас.

- Что же теперь? - едва ворочая губами, спросил я. Лица его я не видел – только неясный контур в темноте.

- Я не знаю... Прости, что втянул тебя в это!

- Брось! Ты здесь совершенно не при чём. Твой план был неплох, но всё с самого начала висело на волоске. Удача оказалась не на нашей стороне.

Какое-то время мы молчали, прислушиваясь к доносившемуся снаружи шуму ветра и пытаясь определить дорогу, по которой нас везли. Отчаяние с каждой минутой всё больше охватывало меня. Весь наш план сорвался в самом начале и теперь мне уже никогда не спасти жизнь Юли! Предстоящая смерть не страшила меня. Но сознание того, что я обрёк на смерть и свою любимую, терзало моё сердце, заставляя метаться в бессильной ярости и отчаянии. Сейчас я живо представил себе всю нашу с ней жизнь, все радости и печали, всё хорошее и светлое, что связывало нас здесь, на Гивее, и там, на Земле – теперь безмерно далёкой и чудовищно недостижимой для нас обоих. Перед моим мысленным взором стояли глаза Юли в день моего возвращения. Она стояла в безмолвной печали, глядя сквозь ветви якаранды на небо, ожидая моего возвращения. Она верила, что я вернусь к ней, несмотря ни на что! Как давно это было... как далеко… Будто, и не с нами вовсе, а с кем-то другим в прекрасной сказке...

Сердце сдавила невыносимая боль. Всё моё сознание в этот миг протестовало против несправедливости судьбы и безудержно рвалось сквозь холодные просторы вселенной к заветной, родной и далёкой Земле, с которой была связана вся моя жизнь, без которой я не мыслил себя даже после смерти. Только теперь я понял давние страхи Юли, боявшейся умереть вдали от родной планеты. Только теперь ясно осознал, что тоже хотел бы, чтобы мой прах был сожжён животворным огнём Храма Памяти и разнесён ласковым ветром по бескрайним земным просторам. Я не хотел умирать так, как предрекли мне мои палачи –среди крови и грязи на чужой планете... Но помочь нам сейчас могло разве что чудо, а чудес на свете не бывает…

Видимо, поглощённый схожими мыслями, Рэд Ван протянул мне руку, и я сжал его сильные сухие пальцы в немой благодарности.

- Жестокое правление куда свирепее лютого тигра! - глухо произнёс мой друг. - Воистину древние были правы! Мы всегда понимаем это слишком поздно. Когда ничего уже невозможно исправить...

Я не ответил ему, тревожно прислушиваясь. Какие-то посторонние звуки вторглись в заунывную песнь ветра.