Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— За что? — Вопрос Гурского прогремел, точно выстрел.

Бледная Холера даже не взглянула на него.

— Как это — за что?! Я спасла все твое состояние, из зубов выдрала у этого паразита, у гниды этой! Хрен бы он тебе что оставил, если бы не я! Какое ты имеешь право запирать

от меня дом?!

— Вы вырвали у него из рук... — ловко подсказал Гурский.

— А то нет! Он уже собирался сматываться! Все хотел украсть, все!!! Меня хотел обмануть, меня!!! А ты ему на тарелочке... Хрен вам, не позволю, прочь с дороги!

Одним движением она смела со стола все, что на нем находилось. К счастью, как я заметила, это был не старый фарфор, а вещи вполне обыкновенные: стакан, кружка, незамысловатая пепельница и какая-то металлическая посудина, которая загромыхала по полу. Пан Теодор заботливо поднял посудину. Я поняла, что это предмет, который ему принесли на реставрацию.

— Во всем обмануть норовит! — вопило прелестное создание, выдергивая с полки книги и расшвыривая по комнате. — Где мужлан, который должен был меня встретить? Ведь кто-то должен был меня встретить! Это заговор, этот подонок из мести его организовал, а ты ему еще помогаешь! Идиот... Да ты бы подох в нищете, если бы не я. Да на кого ты похож, в чем ты разгуливаешь по городу?!

Эффектная сцена, ничего не скажешь. Хороша была зараза во гневе! Ради такого зрелища стоило поколесить по городу.

— Признаете ли себя виновной в убийстве пана...— начал было Гурский.

Бледная Холера не дала ему закончить.

— В каком еще убийстве?!! — заорала она, подбоченившись. — Кого это я убила?! Неженка какая, получил разок по дурной башке, и все! А иначе мне было не отнять, он уже к двери несся, я его и тюкнула слегка, делов-то! Убийство, как же! Симулянт хренов!

Я даже засомневалась на секундочку, может, Тупень и впрямь инсценировал свою смерть? Воздействовать на психику зрителей дамочка умела превосходно — пожалуй, она все-таки не бездарная. Я вдруг поняла пана Теодора, который пятнадцать с лишним лет позволял вытирать о себя ноги. Добавьте еще женскую красоту, к которой я равнодушна. Холера и сейчас была — ого-го! Только найдется ли смельчак, готовый связать с ней свою жизнь?

Роберт Гурский чарам не поддался. К счастью, сердце его было занято.

— Вы все являетесь свидетелями, — объявил он бесстрастно и повернулся к пану Теодору: — У вас, как я знаю, есть успокоительное...

— Пан Теодор, коньячок! — прошептала я в пространство, отлично понимая, что формулировка Гурского до пана Теодора дойдет не сразу.

Магическое слово возымело свое действие.

— Коньячку, да-да-да, — оживился пан Теодор, до сих пор пребывавший в оцепенении.

Он встряхнулся, отложил помятую железяку и вмиг достал из бара все, что нужно. Это напоминало выступление циркового фокусника: бутылка, рюмочки. Не успела Бледная Холера по новой накинуться на бывшего мужа, как у нее в руках оказалась пузатая рюмка. Она залпом проглотила коньяк, немного подумала и с размаху грохнула рюмку о каминную решетку. Пан Теодор незамедлительно подал ей другую. Он охотно бы отдал целую бутылку и всю посуду в придачу, лишь бы от нее избавиться.