Тейлор — Медея [на 2020-й год; не закончено и не будет]

— Флешетта. Она зарядила мой снаряд. Значит, ее всепробивание распространяется и на Губителей…

— Значит, Флешетта, — протянула Кастер. — Хочу!

И это «хочу!» было пропитано такой жаждой обладания, что Лиза почувствовала, как краснеет.

— Если это действительно Флешетта… — тихо сказал Алек. — Нужно сказать Протекторату. Сила, способная убить Губителя — это уже не шутки. Если ты права, а Эйдолон ошибся — у следующего явления Губителя могут быть ужасные последствия. Люди понадеются на него. Он сам понадеется на себя. И если в самый ответственный момент ничего не выйдет… Надо сообщить.

— Сообщить что? — негромко поинтересовалась Тейлор. — Что по мнению одной соплюхи, ладно, двух соплюх, величайший герой Земли полностью лопухнулся и присвоил себе чужую победу? Слово Эйдолона против моего. Как по–твоему, кого станут слушать?

Кастер горько улыбнулась:

— Неважно, какова истина. Люди верят лишь в то, чему хотят верить. Видят лишь то, что желают видеть. Слушают тех, кого хотят слушать, и слышат то, что жаждут услышать. Неважно, какова истина. Важно, кто, кому и когда говорит. Ты можешь быть абсолютно безвинен — и все же обвинен во всех грехах, просто потому, что назначить виновного — проще, чем найти. Ты можешь знать правду. Ты можешь пытаться доказать эту правду. Но если она неприятна или невыгодна — люди закроют глаза, заткнут уши и предпочтут ложь. Она удобнее. И проще.

— Вопрос репутации, — мрачно кивнула Лиза. — Весь мир убежден, что последний удар нанес Эйдолон. В этом убежден и сам Эйдолон. Нашим словам просто не придадут значения. Или хуже — сочтут, что мы пытаемся умалить чужую славу, подорвать репутацию величайшего героя Земли. И в результате станет только хуже. Нет, надо действовать по–другому.

Кастер сделала жест рукой. На столик между креслами спланировала знакомая узорчатая пирамидка. Кастер прикоснулась к ней, и спустя несколько секунд тяжело откинулась на спинку кресла. Вокруг трех человек замерцал уже знакомый Алеку Барьер Бессмыслицы. Лиза мученически вздохнула и прикрыла глаза ладонью.

— Как же у меня от твоих сил болит голова, — простонала несчастная Умник.

— Зато информация будет надежно защищена, — извиняющимся тоном ответила Кастер.

Лиза кивнула, вздохнула:

— Так, на чем я остановилась? А, да. Вломиться в Протекторат с воплем «вы все ошибаетесь, а вот я знаю как надо!» — невероятная глупость. Как бы сильны и умны мы не были — у нас нет никаких доказательств, кроме субъективных ощущений. Не поверят. Во–первых — не тот уровень доверия. Во–вторых — мы подростки, нас подсознательно не воспринимают всерьез, даже если умом понимают, что сверхспособности могут сделать сверхгением даже шестилетнего ребенка. Чтобы поверить подростку — нужно быть или умным и незашоренным человеком, или совсем в отчаянии. Но судя по активации барьера, — Лиза повернула голову к Кастер, продолжая прикрывать глаза, — у тебя есть план?