Тейлор — Медея [на 2020-й год; не закончено и не будет]

— Потому что во время боя Лиза смогла проанализировать Губителя и рассказать мне. А потом к этому добавились и мои собственные наблюдения. Нам сегодня невероятно, невозможно повезло. Тварь действовала едва ли на одну сотую своей силы, только поэтому мы все еще живы. Если следующий Губитель решит не играться — его противникам конец. К истинной силе Губителя мы абсолютно не готовы.

— Что, все правда так плохо? — мрачно спросил Алек.

— Очень, — хмуро подтвердила Лиза. — Уязвимостей у Левиафана просто не было. Какие–либо органы отсутствовали. Кровь — фальшивка для имитация ранений. Все его раны — фикция. Все наши удары были просто бесполезны, ведь его тело было лишь видимостью, своего рода суперпроекцией, построенной вокруг… ну пусть будет «ядра». Прочность его тела удваивалась каждые полпроцента толщины по направлению к «ядру», насколько я смогла проследить. Экстраполируя факты… Пробить подобную защиту — невозможно.

Тейлор опять постучала пальцами по подлокотнику:

— Если честно — я здорово недооценила Левиафана. Все имеющиеся данные катастрофически неполны или вовсе ложны. Например, оценка прочности Губителя. Сейчас понятно — они выходили из боя по собственному желанию. Либо внешнему приказу, эту версию тоже не стоит отбрасывать. И уж точно не потому, что их немного пощекотали! Энергетический потенциал этой твари тоже был просто невероятен. Я вложила столько силы, что на моей территории моя воля временно стала законом, наравне с гравитацией и законом сохранения энергии. Я сама решала, что возможно, а что невозможно, я определяла реальность. Левиафан мои запреты просто пробил. На чистой силе. Потери энергии при каждом действии должны были быть просто ужасающими. Да он просто чтобы ногу поднять, должен был использовать больше силы, чем нужно на стометровое цунами! А он едва не ушел. С такой защитой и таким количеством силы он должен был уйти! Но что–то его все же убило. Что–то значительнее опаснее Эйдолона.

— Алебарда, кстати, весьма неплохо пробила хвост, — напомнила Лиза.

— Защита Левиафана обеспечивалась отнюдь не механическим наращиванием плотности, — отрицательно мотнула головой Кастер. — Если мои наблюдения верны, он использовал многомерное разложение, распределяя наносимый урон по другим измерениям. Чем глубже слой — тем на большее количество реальностей распределялся удар. Внешне это выглядело, как увеличение прочности с каждым слоем. Алебарда разделяла молекулярные связи. Эйдолон использовал преобразование материи в энергию. Я изменяла вещество Левиафана на антивещество. Но какой смысл в даже самой мощной атаке, если она может поразить один–единственный атом в теле врага? Мой удар мог бы сжечь весь город. Эйдолона — весь континент. Но чтобы пробить глубинные слои, понадобилось бы количество энергии, необходимое для уничтожения всей Солнечной Системы! Нет, что бы ни убило Губителя, это был не Эйдолон.

Кастер провела ладонью над столом. В воздухе возникла картина, облетевшая весь мир: руины, распятый фиолетовыми цепями на земле Левиафан, замершие вокруг атакующие маски.