Три жизни Тани

- Точно, была клетка, - оживился Болтер.

Типчики перерыли полтрюма и вытащили клетуху размером два на два метра и высотой чуть более метра. Высокий пропойца вооружился железной палкой, демонстративно показал её Тане, чтоб не рыпалась, и ухватился за цепь, снятую с кольца в стене. Пузатый Болтер поволок клетку в дверь, ведущую в жилые помещения небольшого корабля, и вскоре Таню заперли в этой сварной металлической клетке, пристроив в углу напротив входного люка. Вскоре над люком загорелась красная сигнальная надпись, весь корабль затрясся, как в лихорадке, низкий гул известил о включении двигателей. Неприятные ощущения от перегрузки, несколько мгновений невесомости - и Таня поняла, что покинула мир Маэль, направляясь неизвестно куда с двумя весьма сомнительными личностями.

Жизнь Тани превратилась в череду совершенно одинаковых и беспросветных дней. Из клетки её не выпускали. Пол в клетке раз в день чистил робот-уборщик, имеющий вид небольшого, круглого и плоского, пылесоса на колёсиках. Это чудо технической мысли при столкновении с клеткой становилось на ребро, проскальзывало между прутьев и начинало с урчанием поглощать всё, что находило в клетке, пока Таня перебегала из угла в угол, утаскивая с собой глубокую миску с драгоценным запасом воды. Затем робот прежним манером покидал клетку и отправлялся наводить порядок на остальной территории корабля, действуя каждый раз совершенно одинаково, по однажды заданному ему алгоритму. Бирс и Болтер внимания на Таню не обращали вовсе, будучи заняты своими делами: первые три дня после отбытия с Маэль они беспробудно пили, доверив полёт корабля системе автоматической навигации, а на четвёртый день вынужденно отставили бутыли со спиртным, поскольку система сообщила о скором приближении к месту назначения. Для Тани четвёртый день отличился от трёх первых тем, что в этот день её опустевшую миску наполнили свежей водой и не забыли покормить: угрюмый, страдающий от похмелья Болтер молча швырнул ей под лапы кусок непонятной субстанции странного розового цвета.

Вчера Таня весь день мучилась от жажды, пока пьяницы-браконьеры сидели в кубрике, трепали языками, ведя «философские» разговоры «о жизни» и игнорируя её отчаянный лай, поэтому первым делом она взахлёб напилась воды. Муки голода вынудили её прожевать и проглотить розовое нечто, опознанное нюхом как стопроцентно синтетический продукт.

Собачье чутьё прозрачно намекало, что это употреблять в пищу не следует, но голод - не тётка, и Таня съела всё, что выдали. К её удивлению, ей не стало плохо, только ощущения в животе долго были неприятными - будто тяжелыми камнями желудок набили. Но сильный собачий организм переварил и синтетику, что давало небольшой шанс на выживание в новых суровых реалиях. Однако, нужен ли ей этот шанс?

Вопрос: «Всякая ли жизнь стоит того, чтобы её прожить?», вновь встал перед Таней в полный рост, требуя ясного ответа. Осуществившаяся мечта о встрече с людьми превратилась в кошмар, Таня теперь не то что надеялась доказать свою разумность - она панически боялась, что о её разумности случайно прознают! Два типа, в руках которых оказалась Таня, постарались бы по максимуму использовать в своих целях такой уникальный объект, как разумная собака, и её наверняка ждала бы участь ярмарочного уродца, потешающего невзыскательную публику. Хорошо, если бы её просто заставляли показывать балаганные фокусы, как дрессированную собачку, умеющую считать и понимающую речь людей, а могли бы и что похуже придумать. При этом Таня не хотела задумываться, какими методами её «уговорили» бы на сотрудничество - знакомство с Хасом Набарром создало ей представление о приёмах негодяев.