Запрет на безумие

Под светом мириады солнечных лучей, которые проникали сквозь огромные окна и заливали песочную гостиную коричневым золотом, Нелли спускалась по лестнице, стремительная и непреклонно-решительная, намереваясь наконец-таки закончить дрязги, которые не переставая провоцировал Александр, и поехать в «Красную метку» – наступило утро, и дела не ждали.

– Вот и я о том же. – Александр спускался следом. – Это уже не смешно. Это – небезопасно. И запомни, пожалуйста, дорогая: – бесцеремонно схватив Нелли за руку, занятую небольшой дамской сумкой, Александр развернул Нелли к себе, – едешь ты не домой. – Столь привычный грозный взгляд. – Потому как дом у тебя – здесь, и только здесь, надеюсь, я внятно объясняю? Ты уже дома. – Ее буравили глазами.

Нелли подавила вздох, ни то досады, ни то раздражения.

– Не следует придираться к словам, я всего лишь неправильно выразилась.

– Так выражайся правильно. – Александр встал вплотную. – Ты же умная женщина, вот и думай, прежде чем говорить.

– Мы отклонились от темы, – как же она устала от этой темы. – Я поеду в Салехард. Слышишь? Поеду. И решу, в конце концов, накопившиеся за время моего отсутствия проблемы.

– Ты не поедешь туда одна.

– Так поехали со мной, в чем проблема? Я не раз тебе предлагала. Только ты не хочешь…

– Я не могу! – возразил горячо Александр, повторяя эти слова в тридцатый, а то и в тридцать третий раз с тех самых пор как Нелли заявила о непоколебимом намерении вернуться в город детства. На время, разумеется. – Не в одном Салехарде проблемы. В Радлесе их тоже за каждым поворотом. Я не могу кинуть ferus, когда Лисандр спит и видит способы нашего умерщвления, один извращеннее другого, а мой бывший друг и соратник, на секундочку – тоже ferus, вероятнее всего, что также спит и видит, как бы ткнуть меня лицом в дерьмо!

– Да прекрати же, Александр! – Она не стерпела и отошла от Александра. – Я, конечно, все понимаю: проблемы, Лисандр, Самаэль…Однако я не думаю, что какую-то неделю – одну единственную жалкую неделю – твои друзья без тебя не справятся. Лисандр, к слову, до сих пор «молчал»: может, «помолчит» еще немного?

– А может, он только и ждет, чтобы ferus разделились. Насколько я успел понять, у него здесь многое схвачено. За последние тридцать лет, что меня не было в Радлесе, он многих подчинил и обаял, и работы проделал немерено. Потому не удивлюсь, если он знает о твоем намерении вернуться в Салехард. От той же полиции Радлеса.

Нелли отошла к дивану.

– Может быть, и знает, а может, у тебя паранойя. – Обежав глазами стены, освещенные улыбкой солнца цветные картины, Нелли взглянула на Александра. Он остановился напротив. – Одного ты не понимаешь или делаешь вид,…тогда как истина проста: я не могу не поехать, понимаешь? Не могу не поехать. Это не моя прихоть. Я бы с удовольствием осталась в Радлесе и занималась тобой и баром, но я не могу себе такого позволить. Я должна съездить в Салехард и урегулировать вопросы с полицией, которая, как мне кажется, до сих пор считает меня пропавшей без вести. Я должна показаться им на глаза, поговорить, доказать, что я жива и невредима. Тем более, когда поступок этот одобряется и даже поощряется полицией Радлеса. Я и не верила уже, что Артур Алаев выпустит меня когда-нибудь из Радлеса.