Запрет на безумие

Четвертый день кряду она приходила в домашнюю библиотеку, чтобы найти необходимые материалы и, в случае удачи, забрать их с собой. Первые два дня, когда в библиотеке приходилось оставаться подолгу, поскольку поиски шли тяжело и неплодотворно, Брина изучала журналы прямо там, потому как сил и желания идти к себе, а затем возвращаться обратно, чтобы вернуть пропажу, не было. Спасибо, Лисандру, что не мешал ей. С того дня, как выгулял Брину в торговый центр, и убедился, что она более-менее в порядке, братец вновь превратился в гостя собственного дома, наверняка, предпочтя ему свой низкопробный клуб. Если и задерживался в стенах семейного особняка, то общению с сестрой предпочитал одиночество в своем личном кабинете на первом этаже. Доказательством тому, что Брину никто в библиотеке не тревожил, служили горы пыли, покрывшие полки шкафов и стеллажей: сюда не то, что Лисандр, домработницы редко захаживали.

А Брина только рада тому была, поскольку со спокойной душой могла заняться поисками сведений о ferus. У них дома хранилась только часть рукописей, посвященных врагам догмар: родители часто их рассматривали, изучали, упоминали цитаты в речах. Но учитывая, кем они были, эта часть должна была быть важной.

Информации нашла немного – с полдесятка книг и журналов. И во всех говорилось примерно одно и то же: какие же ferus монстры, мерзкие, чудовищные создания, расчетливые лицемеры-манипуляторы, готовые пойти на любые ухищрения, чтобы добиться собственных целей. Тогда как Брина рассчитывала на иного рода информацию. Ту, что вселит в нее надежду упоминанием на своих страницах достоинств и положительных характеристик ferus.

Но таковой не было. Ни единой строчки, ни единого слова.

Вот и книга, что лежала сейчас перед ней, очевидно, включающая последние, обновленные данные о ferus, существенно-новым содержанием от предыдущих материалов не отличалась. Брина пролистывала страницы, вычитывала все те же не обнадеживающие подробности жизни ferus, истории их злодеяний, мельком просматривала графические иллюстрации ни то животных, ни то демонических созданий, но утешения, отнюдь, не находила.

Брина захлопнула книгу. Что бы ни увидела, что бы ни вычитала на пыльных страницах, Брина не могла думать о Ролане плохо. Не могла. Образ мужчины, которого знала она сама, совсем не вязался с описаниями, в которые, с тупой навязчивостью, заставляли верить необъективные записи. Ролан был другим: да жестковатым, да скуповатым на эмоции, но он был человечным, – что ломало безнравственный образ ferus, созданный догмарами, – верным, внимательным, порою до безобразия трогательным. Сколько раз он ей помогал? Черт возьми, Ролан был правильным! Непозволительно правильным для ferus, что рядом с ним она, «хорошая» догмарка, чувствовала себя вселенским злом!