Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

Перед началом второго акта дипломатической драмы, венчающей сию победоносную, но чрезвычайно тяжелую войну, мне пришлось задуматься: какое место избрать его сценою? Силистрия или Варна, где стояли крупные воинские корпуса, заведомо не годились. Одно дело — внушить преувеличенные представления о своих возможностях и намерениях мальчишке-англичанину, происходящему, ко всему прочему, из торгового сословия; другое — убедить в том же самом опытного военачальника или администратора. Этих так просто не возьмешь. При первом взгляде на мои войска они сразу оценят меру их истощения и степень готовности к зимнему походу — и поймут, что с заключением мира можно не спешить. А до весны еще времени много. Есть надежда на восстановление османской силы. К тому же, будучи размещены с удобством, посланцы султана смогут в полной мере проявить природную восточную неторопливость. Не лучше ли поставить их в условия полу-походные? Из этих соображений и была выбрана деревня Ак-Кадынлар, где стояли друг против друга русский и турецкий передовые посты. Примерно на середине пути между Силистрией и Шумлой.

После обмена официальными приветствиями, я осведомился: где же мой старый друг Ахмед-паша? Уж не навлек ли он на себя высочайшую немилость? Однако был заверен, что ничего подобного нет. Всего лишь присущие столь почтенному возрасту болезни не позволили уважаемому паше продолжить начатое дело. На вопрос о беспорядках в Азии Хекимоглу с улыбкою отвечал, что не столь уж они были значительны, как говорили о них в столице, а ныне почти совсем утихли. Ясно было, что лекарев сын лукавит. Ну, да Бог с ним: служба такая. Главное, османские послы согласились считать решенными пункты, обговоренные ранее с их предшественниками, и начать дискуссию с вопросов, вызвавших наибольшие разногласия. Контрибуция, выкуп занятых мною провинций — сие действительно составляло проблему. Высказанные обеими сторонами позиции оставались столь же непримиримы, как и ранее; но меня не оставляло впечатление, что почтенные партнеры чего-то ждут. Какого-то нового предложения, о котором не желают говорить первыми и хотят, чтобы я сам догадался.

Естественно было ожидать, что с такой значительной суммы договаривающиеся об ее выплате вельможи захотят получить некую долю. Встретившись с визирем неофициально, без свидетелей, мы нашли полное взаимное понимание. Но сверх того Сеид-Абдулла заявил еще одну претензию. Его интересовала Морея.

Для тех, кто не слишком искушен в хитросплетениях интриг, ведущихся в оттоманском Диване, хочу пояснить. В последние несколько десятилетий среди хаоса корыстных личных устремлений все более отчетливо начинает прорисовываться деление на две придворные партии. Одна, представленная по преимуществу столичными чиновниками и влиятельными людьми из других приморских торговых городов, извлекающих пользу из сношений с Европой (главным образом, с Францией), склонна к перениманию того полезного, что можно заимствовать у христиан. Другая, состоящая, главным образом, из анатолийских провинциалов, а в столице опирающаяся на янычар и шейх-уль-ислама, отвергает соблазны ложной мудрости неверных и стоит за возрождение староосманских доблестей. Предыдущий фаворит султана, Тирьяки Хаджи Мехмед-паша, принадлежал к консерваторам; Хекимоглу, Бонневаль и, в определенной степени, новый визирь — к их соперникам. Профранцузские склонности оных отнюдь не означают стремления жить с христианскими государствами в мире. Подобно царю Петру, из любви к европейским обычаям желавшего заполучить кусочек Европы для себя и завоевать Ливонию, сии деятели очень не прочь приобрести области, важные для торговли и хозяйства. Первое место в списке на покорение у них занимают Пелопоннес и несколько пунктов в Архипелаге, полвека назад уже состоявшие в обладании султанском, однако утраченные в пользу Венеции. Османы никогда не забывали о них; но откладывали возврат потерянного достояния на будущие времена, желая прежде разобраться с Россией и обезопасить свои черноморские владения. Только это никак не получалось. Теперь и вовсе кончилось провалом.

И вот у кого-то из дипломатов османских (подозреваю, что у хитроумного Али-паши) явилась идея возместить утрату Крыма приобретением иного полуострова, чуть меньшего по размерам, но несравненно более богатого. К тому же, крымские татары продолжали бы поминать султана, яко халифа, в пятничной молитве, что можно было трактовать как сохранение подданства. Безусловной потерей стала бы лишь прибрежная полоса, ширина которой совсем невелика. А в будущем, при удобных политических обстоятельствах и при вероятной татарской поддержке, позволительно было надеяться на реванш. Только согласятся ли русские на занятие османами Мореи?