Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
В переводе с дипломатического языка на обыкновенный, это значило: «ступай вон, сопляк». Поверенный притворился, что не понял. Он не спешил с отъездом, пользуясь тем, что выгнать его было бы неприлично: все-таки представитель союзной державы. Вежливые и предупредительные служители, приставленные мною, якобы для удобства и безопасности британца, старались сдержать его любопытство, но не слишком в сем преуспели. Опасаясь, как бы план штурма не оказался раскрыт перед неприятелями, я внушил Аспинволлу некоторую надежду на замирение и удержал при себе до начала решающей атаки.
Давление на крепость шло одновременно с севера и запада. Чтобы Хусейн-паша не понял, какое из направлений главное, с обеих сторон подготовка велась с полной серьезностью. Пока на севере демонтирные батареи очищали фасы и фланки бастионов от вражеской артиллерии, на западе штурмовые партии шаг за шагом продвигались через сады. Рота егерей, рота гренадер, одна или две легких пушки, полдюжины кохорновых мортирок, сзади — саперы, для расширения проходов и прокладки путей. Таких отрядов составлено было более десятка; одновременно действовали три или четыре из них, сменяясь свежими по мере надобности. Каждый бросок вперед основательно подготовлялся огнем и ручными гранатами; при сильном сопротивлении не упорствовали, а повторяли и усиливали обстрел; при ответной атаке турок отходили, подставляя врагов под картечь. Сия гибкая тактика позволила без чрезмерных потерь подобраться к самому городу на участке, где бастионная линия мало, что не была окончена постройкой, — но бесчисленные хижины и заборы давали возможность приблизиться вплотную к сим недоделанным укреплениям, вовсе не подвергаясь действию артиллерии.
Предложение о сдаче было отвергнуто — и с обеих сторон устремились на город мои солдаты. На севере расчет был только на то, чтобы связать османские силы и не позволить снять воинов для сикурса, — но, сверх ожидания, один из бастионов оказался захвачен лихой атакой Ширванского полка. Я сразу же подкрепил смельчаков, однако турки тоже не сидели, сложивши руки: они собрали сильный отряд и попытались сбить нас со стен. Разгорелся упорный бой, проходивший с переменным успехом. Тем временем западная колонна, преодолев многочисленные препятствия и буквально продравшись через сады, оттеснила стойких, но далеко уступающих числом защитников и вышла сражающимся в тыл. Сие сломило волю неприятелей. Они побежали, стремясь укрыться в замке — только это мало кому удалось. Через три дня, когда башни цитадели начали рушиться, уступая действию брешь-батарей, остатки гарнизона сдались военнопленными.
Согласно традиции, освященной Петром Великим, после виктории полагается пир. Сам я вина употребляю очень мало, но установления покойного монарха стараюсь, в меру возможного, соблюдать. К тому же, традиция эта чрезвычайно полезна, ибо содействует выработке в армии духа товарищества и единства, охватывающего ее сверху донизу, от главноначальствующего генерала до прибывших с подкреплением рекрут. После первых виватов под пушечные залпы, в честь императрицы, наследника престола и его супруги, празднество шло по накатанной дорожке. Поминовение убитых, пожелания здоровья раненым, похвальба храбростью и доблестью, проклятия врагам — все, как обычно бывает. И вдруг на местах для обер-офицеров какой-то уже успевший набраться поручик или прапорщик вскочил из-за грубого стола, наспех сколоченного из досок, приготовленных для осадных работ, взмахнул простою медною кружкой, расплескивая дешевое вино, и, высоко поднявши сей священный сосуд, громогласно возопил: «На Царьград!» Соседние столы не преминули поддержать. Потом — дальше. Через минуту над полем у только что взятого города, среди дымящихся руин и множества не погребенных доселе трупов, катился могучий рев: «На Царьгра-а-а-д!!!»
Генералы притихли и переглянулись. Кроме Апраксина: тот, наоборот, вскочил в ажитации, готовый усмирять не санкционированный начальством порыв. Но все же взглянул на меня — и сел на место. Казалось, сам воздух наполнился, словно электрической силой, скрытым ожиданием: что скажет главный командир?
— Пусть кричат. Желание законное и похвальное. Насколько исполнимое — другое дело. В любом случае, дальнейшие планы похода определять буду я. Советуясь, при необходимости, с вами.
Нашел взглядом Стенхопа Аспинволла. На правах союзного посланника, тот притулился у дальнего конца генеральского стола — и весьма неуютно себя чувствовал в окружении тридцати тысяч пьяных и вооруженных русских.