Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
— Я подписал бы приговор. Пусть лучше умрет один еврей, чем позже все евреи города погибнут от погрома.
Два дня спустя при большом стечении народа у дороги, ведущей из Кириловки в Хмельник, Абрахам Соколянский был расстрелян взводом солдат. Это произошло в середине базарного дня. Вечером его тело отдали евреям для погребения.
Здесь я должен сделать небольшое отступление. Большой знаток современной еврейской истории Зоеа Шайковский в упомянутой ранее статье «Опровержение» немало внимания уделил майору Клодницкому, но сделал это довольно своеобразно: он коснулся лишь части его эпопеи, полностью исключив ту, с которой я уже познакомил читателей. Зато он со всеми деталями воспроизвел историю с миллионной контрибуцией, о которой речь пойдет дальше. Таким путем он «исправил» ошибку доктора И. Лихтена, готовившего материалы для награждения В. Клодницкого «Факелом Свободы» по линии Бней-Брит АДЛ (Антидиффамационной лиги). Доктор И. Лихтен как раз истории с контрибуцией внимания почти не уделил, надо полагать, чтобы избежать трудностей при награждении. Оба исследователя стремились «выпрямить» действительно непростую историю украинского офицера, но каждый тянул в свою сторону. Пользовались они при этом одним и тем же источником, которым пользуюсь и я, — воспоминаниями самого майора. Что-то существенное к ним добавить в результате бесед с украинскими священниками и учеными мне пока не удалось. Единственное убеждение, которое я вынес: воспоминаниям В. Клодницкого можно доверять. Говорят, истина рождается в споре. Однако, если эмоции и субъективные установки доминируют, истина рождается безносой.
Велик соблазн изобразить майора Клодницкого воплощением суровой добродетели, чуть ли не царем Соломоном на хмельниковском троне. Перед этим соблазном не устоял доктор И. Лихтен, за что и подвергся язвительной критике со стороны доктора З. Шайковского. Первому очень хотелось найти человека, которого можно было бы противопоставить палачам типа Волынца, Струка, Козыря-Зирки и прочим садистам и головорезам. Второй яростно призывал ни под каким видом «не верить данайцам, дары приносящим», как это делал в свое время гомеровский жрец Лаокоон. «Я могу назвать это не иначе, как отъявленной глупостью,» — писал З. Шайковский в уже упомянутой статье, касаясь награждения В. Клодницкого «Факелом Свободы». Мотивы обоих исследователей понятны, однако в хмельниковской эпопее я склонен верить в добрые намерения сурового майора, который ни в одном из известных нам эпизодов не повел себя как самодур или изверг, хотя возможностей для этого было предостаточно. Оценивать поступки Клодницкого следует не абстрактно, а в историческом контексте, помня кровавый аромат петлюровского беспредела, голод и жестокие эпидемии сыпного и брюшного тифа. В этой атмосфере майор и совершил шаг, который спустя почти полвека поставил ему в вину Зоеа Шайковский.
Напомню, что сразу после предотвращения погрома майор отверг щедрый «подарок» еврейской общины — 200 тысяч царских рублей, которые ценились несколько выше, чем украинские карбованцы. Это повергло в недоумение его адъютанта по фамилии Лях, и тот подал идею, что деньги можно было бы израсходовать на нужды города. Нужды эти, само собой, были велики.
В том, что делал молодой начальник гарнизона, присутствовал, как мне кажется, элемент театральности.
Отчасти поэтому я и вспомнил о Шекспире. Но можно ли подражание классикам считать преступлением? Ведь не Ричарду III, не Клавдию он подражал! Итак, «Мера за меру» — новый акт исторической драмы.
Спустя несколько дней после расстрела поджигателя Абрахама Соколянского, когда в городе и окрестностях наступило некоторое успокоение, майор в сопровождении вооруженного эскорта прибыл к зданию главной синагоги как раз после окончания службы и обратился к большой толпе евреев с речью, в которой описал бедственное положение города (было ли упомянуто сожженное село — мне неизвестно). Он предложил в течение 24-х часов собрать полмиллиона карбованцев, необходимых для помощи старым, больным и бедным, а в заключение пообещал удвоить контрибуцию, если требование не будет выполнено точно и в срок.
На следующий день делегация уважаемых евреев во главе с рабби Бяликом сообщила хозяину города, что пока собрано 250 тысяч, а остальные соберут в течение недели. Майор был вереи себе: отправил в тюрьму 14 из 15 пришедших делегатов, а Бялика отрядил к евреям собирать недостающую сумму — теперь уже 750 тысяч! При этом он пообещал завтра же, в случае «саботажа», арестовать еще 15 человек и довести контрибуцию до полутора миллионов. Что же касается заложников, то они предстанут перед военным судом.
«В тот же день, — вспоминает майор, — я приказал выставить несколько пулеметов на главной улице и ввел комендантский час. На следующий день ровно в 12 часов я получил сообщение от рабби Бялика, что город уже собрал полностью миллионную контрибуцию». Надо полагать, что В. Клодницкий почувствовал удовлетворение от проведенной им «воспитательной работы». Нс без того. Однако последующие события велят нам трезво и справедливо отнестись к далеко не ординарным деяниям майора. По его приказу лейтенант Пашковский и чипы жандармерии помогли евреям доставить из синагоги в здание Городской управы собранные деньги. Читаем воспоминания дальше:
«В два часа дня (обратите внимание на редкую пунктуальность и память В. Клодницкого!) я явился в Городскую управу и велел евреям избрать пять комитетов по три человека в каждом. Первый, «Санитарный комитет», получил 200 тысяч карбованцев на нужды больницы и дома престарелых. Второй, «Зерновой комитет», получил тоже 200 тысяч на покупку зерна, которое следовало перемолоть, а муку распределить между бедными. Третий, «Дровяной», получил 200 тысяч на покупку дров для больницы, богадельни и бедных. Четвертый, «Комитет по поддержанию чистоты в городе», получил 50 тысяч для вывоза мусора, ремонта и побелки. Пятый, «Комитет финансовой помощи», также получил 50 тысяч на нужды кооперативов, обувных и швейных мастерских».
Итого, пять комитетов получили от украинского Робин Гуда (на память приходят и другие литературные герои, которых в реальной жизни так мало) 700 тысяч карбованцев на нужды бедных горожан, причем деньги были отобраны в основном у наиболее состоятельных. Такое вот торжество социальной справедливости в эпоху погромов и повального грабежа! Оставшиеся 300 тысяч пошли на нужды военных госпиталей в Хмельнике, Литине и Летичеве — эти города входили в «зону влияния» майора. Нет никаких данных, позволяющих заподозрить В. Клодницкого в присвоении хотя бы одного карбованца.
Теперь немного о том, что происходило в непосредственной близости от Хмельника.
Зимой того же года пришла на Подолье 44-я дивизия красных во главе с Иваном Дубовым, который впоследствии командовал Харьковским военным округом и, соответственно, был расстреляй в 1938 г. В дивизию входили славные бригады — Богунская и Таращанская, которыми еще недавно командовали Николай Щорс и «батько» Боженко Василий Назарович, к этому времени уже павшие в боях. Таращанцы и богуицы состояли из «красных украинцев», тоже далеко не безгрешных по части погромов. Украинская Галицкая армия (УГА) надеялась на помощь большевиков в борьбе с занявшими их край поляками и в это время сотрудничала с красными, тогда как Петлюра ради продления неравной борьбы за власть готов был уступить полякам западные провинции.
Между большевиками и галичанами сложились отношения сложные и запутанные. У каждой из сторон были веские основания подозревать друг друга в вероломстве. Большевики ждали момента, чтобы ликвидировать У ГА, галичане еще надеялись вместе с Петлюрой добиться «самостийности». Действовало множество сил, не отличавшихся постоянством. Только большевики и деникинцы никогда друг с другом не вступали в альянс.
Многие участники событий оставили книги воспоминаний, но ни одному историку, насколько мне известно, не удалось на их основе создать сколько-нибудь полную и достоверную картину событий: невероятно сложна была суть явлений и слишком многие были заинтересованы в искажении этой сути. Вот характерный в своей абсурдности эпизод, описанный галичанином Никифором Гирняком в его книге «Последний акт трагедии Украинской Галицкой армии».