Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Хорошо, я тебе расскажу. В общих чертах картина тебе, наверное, ясна, ты ведь смотрела кассету чуть ли не два раза. Я собрала материалы по скачкам, все варианты, как честные, так и сфабрикованные. Эти материалы я отдала Кшисю, и он разработал для нас компьютерную программу. Эта программа на основании полученных данных выдает вероятные результаты заездов. А еще из нее ясно, какие махинации использовались ранее, в частности, что проделывал этот подонок Тупень.

Господин министр и его сообщники наворовали благодаря лошадям столько...

Тут я умолкла — представила себе, сколько у Тупня имелось сообщников из верхов, и задохнулась от ярости. Нет, лучше об этом не думать, а то еще лопну со злости. Ведь организовать массовый отстрел мерзавцев я не в силах.

— Сроду не пойму, в чем смысл ваших расчетов, но тебе верю на слово. Хорошо, деньжищ он на лошадях поимел — жуть. Только мне кажется, что Бледной Холере хотелось и синицу в руках, и журавля в небе. А лучше целую стаю журавлей. Кшися она, во всяком случае, захомутала... И вот еще что. Судя по всему, в постели она не очень.

Неужели?

Я припомнила Мартусин рассказ про Холеру.

— Очень может быть. Хотя точно не знаю. Вроде бы завлекает мужчин в постель, а потом прогоняет. И они оказываются в ее власти. Впрочем, специально я этим вопросом не занималась. И что дальше?

— Во-первых, могу обрадовать Доминику. По словам Кшися, Доминика — прямо какой-то источник вечного блаженства. А он ее недооценил и побежал за этой кикиморой. А во-вторых, Кшись на Бледную Холеру очень зол. Никуда, мол, стерва не денется, все равно ко мне прибежит. А я ей той же монетой. Отомщу. Он вроде как умом немного двинулся. Сама понимаешь, напрямую он всего этого не говорил, только повторял, что он ее больше не хочет.

Настроение у меня испортилось совсем. Ведь вывод напрашивался очевидный. Бледная Холера взялась за Тупня, Тупень на нее запал, а Кшись приревновал. Результат ревности предстал предо мной в прихожей пана Теодора. Ужас. Кшись, конечно, болван, но он не виноват. Надо бы взять его под защиту, может, еще одумается.

— А он не в Кракове случайно? Положил в чемодан пояс верности и повез любимой? — забеспокоилась я.

— Да здесь он. Мне кажется, Кшись не буйный. У него тихое помешательство. А если серьезно, ему очень хреново.

— Значит, свое поведение он начинает оценивать критически?

— Похоже на то. Ведь его наверняка ни одна девушка никогда не бросала. Холера — первая, вот крыша и поехала.

Я задумалась. Возможно, так все и есть. Девушки готовы были идти за Кшисем на край света. Кроме того, он не грубил, не скандалил, не вредничал — словом, не давал поводов к настоящей обоснованной ненависти.

После разрыва с ним в душе оставались чистая грусть и неясные надежды. На него невозможно было сердиться.

Честно говоря, только во время разговора с Малгосей я смогла облечь в слова то, что чувствовала в связи с Кшисем. То есть мыслей и впечатлений за годы знакомства накопилась масса, но как-то не удавалось привести их в порядок. Да и зачем? Для меня был важен только его талант компьютерщика. Молодой любовник мне был ни к чему. К счастью, в юности у меня имелся кавалер, в эмоциональном плане очень похожий на Кшися. Редкий экземпляр, а все редкое высоко ценится. Ни одной девчонке и в голову бы не пришло его бросить!