Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Знаю. С Дездемоной даже лично была знакома.

— И теперь они как бы одного возраста. Девушки, не кобылы. Зуза не дура, я говорю это совсем не потому, что она моя дочь.

— Понимаю, сходство характеров, общие интересы... Ладно, что-то мы отвлеклись. Нас ведь Кшись в первую голову интересует. Так как у него дела?

— Дела, вот именно что дела! Я его прижала. Пусть Доминике я не мать, но знаю ее одиннадцать лет. Вот и поговорила с ним по-человечески. Слава богу, я его старше. В начале-то он ерепенился. Не грубил, все вежливо, но ерепенился. Только от меня-то так просто не отвертишься. Вот он и признался в конце концов.

Я знала Малгосю с рождения. Мне были знакомы ее предки и всевозможные родственники. На мгновение мне стало жалко Кшися. Вот ведь повезло, сперва напоролся на меня, потом на Бледную Холеру, а теперь и на Малгосю... Бедный мальчик, сглазил его кто-то, похоже.

— Все верно, он закрутил роман с Доминикой. Вообще-то у нее на первом месте лошади, сама понимаешь. Но оказалось, Кшись любит лошадей и довольно много о них знает.

Еще бы! После трех-то лет общения со мной и Теодором! Не идиот же он совсем.

— Вот они и нашли общий язык, и Кшись в нее влюбился. Доминика не похожа на девушек, с которыми он встречался в Штатах.

— А она?

— А ты сама помозгуй. Ты же Кшися знаешь лично.

Знаю, ясное дело. Мое счастье, что он ровесник моим сыновьям. Комплекс Иокасты — не мой удел. И все равно он меня очаровал. Чего же удивляться, что Доминика не устояла.

— В общем, взаимная любовь у них случилась и все шло распрекрасно. Пока не угораздило Кшися наткнуться как-то на Холеру. Наверное, у твоего пана Теодора, а тот и не заметил. Та тотчас начала крутить. Помоги, проводи, отвези, то, се... Ну и понеслось. Я-то ее никогда не видела, а по фотографиям много не скажешь. Она ведь ничего себе, да?

Против правды не попрешь. Я вынуждена была подтвердить, что Мартуся ничуть не преувеличивала, когда расписывала ее победы на краковском телевидении. В свое время пан Теодор был прямо без ума от супруги. В глаза бросалось. Что-то в ней такое было, притягательное, манящее...

В ранней молодости я знавала одну девушку. В моих глазах она была безнадежно некрасивой, а вот все мои приятели, даже самые обаятельные и привлекательные и вовсе не дураки, с ума по ней сходили. Лишались разума в буквальном значении этого слова. Тупели на глазах. Впадали в идиотизм. Наверное, в ней тоже было что-то такое... Только это «что-то» совершенно ускользало от меня.

Ну а сейчас-то все более или менее ясно. Бледная Холера была красавицей. Особенно в молодости. Сколько же ей было, когда мы впервые встретились, — двадцать с небольшим? Лицо божественное, фигура такая, что Памеле Андерсон впору спрятаться в подвал, да еще и особая аура, которую любой мужик воспринимает как сексапильность. Даже я правда, с чисто эстетической точки зрения, я ведь не мужчина — эту ауру чувствовала. Шарм, блеск, обаяние... И глупость. И толпы поклонников.