Лицензия на убийство

К слову, пока я по очереди вылизывал ее губы, язык, перебираясь на скулы, слегка покусывая их, она тоже начала обследовать меня. Оглаживала плечи, при этом избегая контакта со свежей раной. Касалась предплечий, груди, а в тот момент, когда я языком знакомился с ее ухом, она вообще укусила меня за ключицу, вызывая одновременно прилив дикого возбуждения и ухмылку.

Не остался в долгу: так же зубами несильно прошелся по ее шеи, сразу же зализывая укус. В следующее мгновение почувствовал, как ее ладошка поползла с груди на пресс, а потом ниже. И в тот момент, когда она коснулась влажной ткани трусов, я резко оторвался от нее.

До одури красивая. Влажные волосы прилипли ко лбу, губы раскраснелись от поцелуев, грудь под футболкой тяжело вздымалась, а ее синие глаза были широко распахнуты и покрыты возбуждением.

Обалдеть, просто! Я нервно сглотнул, убирая руки из-под ее футболки, хватая воздух в легкие.

– Я сделала что-то не так? – в ее вопросе я услышал нотки тревоги.

– Нет! Конечно, нет, – шагнул обратно к ней, обнимая ее. – Просто сейчас не время и не место, – подбирал я слова, чтобы ее не обидеть. Не скажу же я ей, что не представляю, как мне решить проблему со своим членом. К тому же, уверен, у нее стресс. И нет гарантий, что когда она успокоиться, то не пожалеет о случившемся. – И Мерч за стенкой.

– Ты прав, прости, – смущенно отвернулась она.

– Тебе не за что извиняться, – аккуратно приподняв ее за подбородок, повернул ее мордашку к себе. Невинно чмокнул ее в губы, на что она залилась краской еще больше. – Последние сутки были слишком насыщенные, нам обоим стоит отдохнуть.

Она согласно кивнула.

– Мне остаться или ты сама справишься?

– Останься, – попросила она и вновь засмущалась.

Я улыбнулся тому факту, что она не то, что меня больше не боялась, она перешагнула еще один барьер – интимный. Я знал, что у нее нет опыта в этом направлении никакого, и то, как она вспыхнула румянцем после своей просьбы, это подтверждало.

Я потянул ее футболку вверх, и Алина беспрепятственно подняла руки. Осталась в своих до жути милых и детских банановых трусиках, от которых у меня башню сносило едва ли не больше, чем от ее обнаженной груди. Где посередине было огромное напоминание о моей главной ошибки в жизни – шрам от ранения.

Алина дико стеснялась, но не пыталась прятаться или ужиматься. Дабы ее не смущать еще больше, взял в руку гель, растер его предварительно и аккуратно стал водить по ее телу. Начиная с шеи и ниже, касался каждого кусочка ее тела. Она так же глубоко дышала, но не противилась и позволяла ее трогать. Потерся своим носом об ее. Поцеловал влажно в щеку, обхватывая кожу губами, потом обхватил зубами мочку. Гребанное возбуждение не спадало ни на секунду, и я все же медленно потянул ее нижнее белье, присев при этом на корточки.