Колыбель богов

Однако с течением времени и по мере того как опустошались кубки с вином, Даро начал чувствовать себя свободней, да и юные микенцы понемногу освоились с присутствием на пиру столь важной посольской персоны и победителя в пигмахии. Разговор пошёл гораздо оживлённей, зазвучал смех, в ход пошли разные шутки-прибаутки, и Даро стало трудно изображать, что он не знает языка ахейцев. Афобий выступал в качестве переводчика, но Даро так и подмывало расхохотаться от души от очередной весёлой истории, которыми так и сыпал юноша по имени Мирт.

Есть такие люди, на которых только глянешь — и уже хочется смеяться. Вроде и лицо у человека самое обычное, и то, о чём он говорит, может быть не раз слыхано, но стоит ему открыть рот, как все вокруг покатываются от хохота, хотя лицо рассказчика при этом остаётся совершенно серьёзным, а временами даже трагическим. А у Мирта, ко всему прочему, была ещё и потрясающая мимика. Наверное, не знай Даро ахейского языка, и то он смеялся бы, глядя на микенца. Афобий поведал ему по секрету, что Мирт, несмотря на молодость, довольно известный поэт. Особенно он прославился своими эпиникиями — песнями в честь победителей, которые исполнял хор мальчиков.

— Я попрошу, чтобы он что-нибудь написал и о тебе, — пообещал Афобий.

Даро лишь смущённо улыбнулся в ответ и быстро перевёл разговор на другое. Его очень заинтересовало странное блюдо. Это была большая, чем-то фаршированная рыба, но ему никогда не приходилось едать ничего подобного.

— А! — воскликнул Афобий. — И тебе понравилась эта чудесная рыба! Я рад. Это блюдо умеет готовить только наш повар-раб. Он дарданец. Зовут повара Пандар. Родился он в Илионе, попал в плен к хеттам, а отец его выкупил, узнав, что Пандар — знаменитый повар. Скажу тебе по секрету, мой отец — большой гурман, хотя прежде был неприхотлив в еде. Собственно, как и все наши воины. Теперь касательно этого блюда. Я сам от него без ума. Мало того, мне известно, как Пандар его готовит.