Пять дней отдыха. Соловьи [Повесть, роман]

— Выпей-ка!

Клара торопливо, отворачивая лицо, вынула из сумки платок, скомкала его.

Официантка застыла в проходе. С соседних столиков смотрели на Замятина с осуждающим любопытством.

— Выпей. Успокойся, — сердито сказал он.

— Сейчас пройдет, — еще вздрагивая, пробормотала Клара.

— Пойдем отсюда!

Клара поднялась, спрятала платочек. Он взял ее за локоть.

Они вышли из кафе. Дождь за то время, пока они сидели, немного передохнул и теперь с новой силой, крепкими струями пробегал по асфальту. Клара сжалась под желтенькой накидкой.

— Я тебе совсем не нужна, Сережа? — боязливо спросила она.

— Нет.

— Ты кого-то встретил?

— Встретил, — жестко ответил он.

Она подняла голову, посмотрела на него заплаканными глазами:

— Прости, пожалуйста… Я пойду.

Замятин посмотрел, как Клара перешла улицу. Он знал теперь, что эта женщина, идущая под дождем, совсем одинока, и то прежнее отвращение к ней сейчас показалось стыдным, несправедливым, потому что он чего-то не понял в этой женщине. И возникшая сейчас жалость к ней была особой, с тихим налетом благодарности за то давнее, минувшее и, как это ни страшно, еще жившее в нем каким-то слабым незатоптанным ростком, хотя и не имевшим права на жизнь.

Замятин пришел к себе домой в сумерках. Утром, когда он открыл свою квартирку и обошел все закутки, ему было хорошо здесь, уютно. Сейчас комната выглядела хмурой. Замятин послонялся по ней, не находя себе места. Черные тени караулили в углах.

«Чепуха! — зло думал он, вспоминая главного инженера и вскрик Клары. — Чепуха! Я лучше знаю».

Мелькнули угольно-черные глаза хирурга.

«Этот тип может ошибаться. Они все могут ошибаться».

Ему хотелось уйти от этих мыслей, как он уходил от них раньше. Он сел к приемнику, включил его и настроил на Москву. Тихо пела женщина. Замятин вспомнил про маленький пластмассовый приемник Лены. Может быть, и она слушает сейчас эту музыку… Где-то шумели машины, сигналили светофоры, люди двигались на тротуарах. Горели цветные окна. Желтый дым полз за деревьями. И скамья плыла в бесконечность среди огромного мира огней, биения сердец. Скамья эта была лодкой, плывущей во вселенной. Минута, миг!.. «И одна минута — тоже жизнь. Важно, чем это наполнено».

Замятин резко нажал клавиш приемника. В нем щелкнуло, музыка оборвалась, затлел, угасая, зеленый глазок.

«Почему я не позвонил? Почему?.. Может, это бегство, трусость?»

Тени караулили в углах.

«Поэтому? Ну уж, нет!.. Или все-таки поэтому? Но ведь можно позвонить сейчас. Очень просто, поехать на переговорную и позвонить».

Эта простая мысль обрадовала. Он стал поспешно собираться.

«Ну, конечно же, надо позвонить, немедленно!»

Замятин сорвал с вешалки плащ и, одеваясь на ходу, сбежал по лестнице.

Дождь шел нехотя, окончательно устав за день. Замятин прошел на автобусную остановку, чтоб ехать в центр.