Пять дней отдыха. Соловьи [Повесть, роман]

Он вышел с завода, ощущая гнет глухой тоски на душе. У проходной наткнулся на Клару. Она стояла в желтенькой хлориновой накидке с капюшоном. Замятин хотел побыстрее пройти мимо, но Клара окликнула его.

— Обожди, Сережа!

Двигался поток людей, идущих со смены. Еще можно было пристроиться к нему и сделать вид, что не услышал оклика, но Клара преградила путь.

— Я ждала тебя, — сказала она. — Мне нужно поговорить.

— Зачем?

— Мне нужно, Сережа.

Она сказала это так, как говорила когда-то в минуты полнейшего откровения, а он совсем забыл этот ласковый трепет ее голоса, который когда-то был дорог и мил ему. Теперь, по странному, непонятному таинству ассоциаций, голос Клары отозвался в нем голосом Лены, будто это она попросила его, и он почувствовал, что не сможет отказать.

— Ладно, — сказал Замятин, стараясь еще сохранить строгость, но, видимо, то, что возникло сейчас в нем, пробилось какой-то ноткой, и Клара, уловив ее и приняв на свой счет, тихо улыбнулась и поспешно подхватила его под руку.

Они миновали заводские ворота, свернули за угол. Дождь рябил асфальт.

— Давай зайдем ко мне, — сказала Клара. — Тут недалеко. Ты знаешь.

— А твой таксист? — усмехнулся Замятин.

— Он на смене.

Замятин вспомнил коридор коммунальной квартиры Клары, кухню с толпой домохозяек в халатах, мимо которой надо было проходить, ее комнату, большую, светлую, со множеством безделушек, и это воспоминание шевельнуло в нем ту злость, которая была у него, когда они расстались.

— Нет, — сказал он резко.

— Но не мокнуть же нам под дождем.

— Ты хотела о чем-то говорить?

— Да, но не на улице.

— Здесь за углом есть кафе.

— Хорошо, — покорно согласилась она.

Узкое зальце небольшого кафе было с массивными колоннами и лепными потолками. И странно выглядели в нем низкие столики на тонких ножках и цветные стульчики. Они казались тут игрушечными. Замятин помог Кларе снять накидку, и они отыскали место у окна.

— Мне немного сухого вина, а тебе, наверное, кофе, — сказала Клара.

Он всегда удивлялся ее решительности. Где бы они ни бывали, она все брала на себя. Прежде ему это нравилось. Он принимал ее властность за простоту, освобожденную от мещанских предрассудков. Теперь же, невольно сравнивая Клару с Леной, понял, что эта женщина, сидящая перед ним, была грубовата и развязна, лишена той внутренней мягкости, которой было освещено каждое движение Лены.

Им принесли кофе и вино. Клара отпила несколько глотков, исподлобья осторожно посмотрела на Замятина. Она, видимо, не решалась первой начать разговор. Он подумал, что ей надо помочь, и спросил: